Рыцарь из Дома Драконов - Анатолий Бочаров

— Артур, — сказал он мягко, — чушь собачью сейчас нес ты. Меня презирали не потому, что я сын Брайана Ретвальда, а потому, что я и пальцем не шевелил, чтобы заслужить чье-то уважение. Вел бы себя иначе, ко мне и относились бы иначе. А тебя любят не потому, что любили Раймонда, а потому что ты — это ты. Ты смел и отважен, ты возглавил всех и ведешь за собой. Какой солдат не будет рад умереть за командира, если командир посылает его в бой за правое дело? Будь уж любезен, относись к людям получше и не считай их стадом баранов. Люди сами могут разобраться, кого им любить.

Артур ошарашенно уставился на прямо-таки источающего философическую одухотворенность Ретвальда. Нет, Айтверн уже успел уяснить, что его высочество обожает брать неземные откровения прямиком с потолка, но одно дело уяснить, и совсем другое — воспринимать это как должное.

— Послушай, все это крайне очаровательно, но мне кажется неправильным смотреть на вещи из того угла, из которого смотришь ты.

— А ты для начала попробуй все же из этого угла поглядеть, а потом поймешь, неправильно это или нет, — все так же дружелюбно предложил Гайвен. Артур не успел никак отреагировать на данный принцем совет, потому что в тот момент наконец истончилось и сошло на нет довлевшее над ними всеми тревожное затишье. Битва, предначертанная в ту ночь, когда отец Артура отверг выставленные Мартином Эрдером условия, наконец началась.

Взревели горны, выдувая торжественно-отчаянную мелодию, и мелодия эта, грохочущая камнями и падающая звеньями лопнувшей цепи, на какой-то миг наполнила весь доставшийся им хмурый мир до самых его краев, а потом разорвала серый день в клочья. И тогда, в ответ на выстуженный гомон труб, прогремел многоголосый рев, сложенный отрывистыми приказами командиров, воплями солдат, выкрикиваемыми прямо в парусиновое небо рыцарскими девизами и боевыми кличами. Оттуда, от подножия холма, от места, где вот-вот разверзнется дымящая рана в плоти мира, нарастал закладывающий уши грохот. Вот и все, подумал Артур с облегчением. Наконец-то все, больше не нужно ждать, началось. Гора, прижимавшая его к земле, внезапно исчезла. Айтверн только теперь понял, до чего же измучили его все эти невыносимые недели, следовавшие непрерывным потоком осточертевшего ожидания. Больше не нужно ждать, монета подброшена, осталось лишь проследить, как она упадет. Он улыбнулся.

Артур подался вперед, до рези напрягая глаза и жалея, что не может сейчас оказаться там, впереди, на острие только что спущенной стрелы. Среди солдат, которые будут сегодня убивать и умирать под его знаменем, знаменем с изрыгающим пламя драконом. Он привел их сюда, и до остервенения жалел, что не может разделить их участь. Оставалось лишь стоят и смотреть, как шаг за шагом станет выполняться придуманный Тарвелом и Рейсвортом план. Что они там пытались втолковать?! Ни один план не срабатывает в точности так, как был задуман? Ну что ж, поглядим.

— Блейр, — окликнул он оруженосца. — Поди-ка сюда… Изволь напомнить, ты вроде утверждал, что уже бывал в бою?

Блейр Джайлс, собранный, напряженный, натянутый, как готовая лопнуть струна, резко кивнул:

— Да, сэр. Я дрался при штурме Тимлейна.

— При штурме Тимлейна… Под командованием своего прежнего господина, как я понимаю. В сравнении со мной, мастер Джайлс, вы получаетесь настоящим ветераном. Скажите, что же вы чувствуете, созерцая раскинувшийся перед нами пейзаж?

Лицо Блейра — лишенная выражения каменная маска.

— Ничего, сэр.

— Даже так? Вас не тревожит, что на другой стороне поля — ваши бывшие соратники?

Оруженосец пожал плечами:

— Я присягал вам. Прошлое… Оно осталось в прошлом. Я служил лорду Александру, но лорд Александр убит, а с его друзьями меня ничего не связывает.

— Хорошо, если так. Оставайся подле меня, — приказал Айтверн и тут же забыл о Блейре, потому что творящееся на поле полностью завладело его вниманием. Там, на широком просторе, уже начинали вращаться мельничные колеса судьбы. Тяжелой черной рекой, составленной из сотен и сотен людских песчинок, медленно двигались, переползая по земле словно по карте, отряды. Вперед, в атаку на ощетинившиеся лесом копий силы Кардана, выступили расположенные по центру армии Запада пехотные отряды, составленные из наемников и земельного ополчения. Ладно еще ополченцы, но вот наемников Артур не особенно уважал и не очень ценил. Красная кровь, черная кость, ничего достойного. Таким алебарду в зубы — и вперед, штурмовать стену вражеских щитов. Наемники, они не за совесть, за монету служат, носят на щитах чужие гербы за неимением собственных и подчиняются лишь тому, кто больше заплатит. Ни один уважающий себя дворянин не сядет за один стол с эдаким отребьем, зато если нужно кем-то пожертвовать, отребье сгодится как нельзя лучше. В начинающейся игре пехотинцы служили не более, чем приманкой для врагов. Пусть утянут за собой расположенную по фронту сил узурпатора тяжелую конницу, главную ударную силу неприятеля. А дальше начнется раздолье для настоящих рыцарей. Главное, чтоб враги клюнули на наживку, они должны клюнуть, обязаны. Какая рыба откажет себе в удовольствии заглотить жирного, вкусного червяка?

Алебардисты ломились прямиком на вражеские шеренги, те отвечали залпами стрел, срывавшихся с тетивы, дабы вонзиться в небо и тут же рухнуть вниз. Иные из стрел, не находя цели, падали на землю, другие вонзались в выставленные дубовые щиты, третьи же находили себе человеческую плоть. Прежде чем айтверновские наемники успели докатиться до мятежников, те смогли сделать несколько залпов, изрядно проредивших первые ряды наступавших. В дотоле сплошной линии алебардистов то здесь, то там появлялись разрывы, поспешно заполняемые приходившими на смену убитым бойцами запаса. А потом разливающаяся весенним половодьем река наконец накатила на готовые встретить ее утесы. Артур чуть не вскрикнул. Там, внизу, творилось сейчас нечто совершенно невообразимое и никогда им прежде доселе не виданное. Конники Кардана пустили лошадей в скачку, втаптывая в землю рискнувших атаковать их наглецов. И без того уже дрогнувшая передняя линия айтверновской пехоты была немедленно разбита вдребезги. Длинные копья из старого-доброго шоненгемского дерева насквозь пронзали всех, оказавшихся на пути у атакующей кавалерии узурпатора. Славно подкованные конские копыта сбивали пехотинцев с ног и затаптывали насмерть, перемалывая кости в труху, от доносящихся предсмертных воплей разболелась голова. Не прошло и минуты, как от выстроенных будто на парад рядов ополченцев осталось лишь воспоминание, авангард был полностью уничтожен, а арьергард превратился в панически бегущую толпу, потерявшую всякое представление о порядке и дисциплине. Рыцари узурпатора гнались за ними, добивая на ходу, выдергивая копья из падающих тел и тут же устремляясь за новыми целями. Топот копыт гремел подобно сходящему с гор камнепаду, разноцветные плюмажи били хохочущих от азарта всадников по плечам. Эге-ге, господа, да вам никак понравилось устроенное нами представление! Славная охота, не правда ли? То-то и оно, что славная! Но любая охота может выйти боком охотнику.