Сказание второе: Плач Волка (СИ) - Алина Белова

- Тебе весело, - спокойно произнёс Моррот и сделал глоток вина. Губы его слегка скривились - здешняя выпивка князю не нравилась. Кажется, виноделы Пастака добавляли слишком много воды, чтобы алкоголь не был столь крепким. Суруссу терпеть этого не мог, потому плевался всякий раз, когда кто-то предлагал ему пастакского вина. Ньёр только пожал плечами и отпил прямо из бутылки. Ему этот вкус был вполне по душе.

- Разумеется, - пожал он плечами. - А я должен плакать или трястись от ужаса?

Моррот тяжело вздохнул. Ему, кажется, не нравился этот разговор. Но разве не он первый начал его? Ньёр не был виноват в том, что у Суруссу плохое настроение.

- Тебе весело, - повторил мужчина. - Думаешь о том, что теперь жизни всех подданных в твоих руках, и ты можешь делать с ними всё, что захочется?

По спине Пеплохвата пробежали мурашки. Он и не знал, что Моррот настолько проницательный. Или просто всё это было написано на лице молодого короля. Юноша действительно не сдерживал самодовольной улыбки, и в глазах его пылала жажда. Ньёр поспешил убрать это выражение и нахмурился.

- Какой ещё король в моём возрасте не задумается о всемогуществе и неограниченной власти перед собственной коронацией? - усмехнулся Змей, попытавшись как-то разрядить обстановку, но Моррот оставался холоден и безразличен.

- Молодой Ворон, к примеру.

Ньёр поднял на Суруссу мрачный взгляд и покачал головой.

- О боги, Моррот! - он едва сдерживал рык, так и рвавшийся из его груди. - Сколько ещё ты намерен мучить меня вопросами об Алаке?

- Пока не буду абсолютно уверен в том, что ты не наделаешь глупостей.

"Наделать глупостей" - пойти войной на Фабар. Ньёр совершенно не понимал, почему все вокруг беспокоились по этому поводу. Только самоубийца полез бы воевать с Западом, когда Корсаки в любой момент могут атаковать в спину. Нет, это было чистым безумием. Пеплохват прекрасно понимал, что у него нет особого выбора.

- Назови мне хоть одну причину, по которой я должен "наделать глупостей".

Моррот снова стал мрачен. Сделав ещё один большой глоток вина, он закрыл лицо руками и пробормотал:

- Ты многого не знаешь, Змей. Бошефаль и остальные не рассказывают тебе об этом.

- О том, что моя сестра императрица?

Ньёр усмехнулся, заметив, как изумление исказило лицо Суруссу. Неужели все вокруг думали, что он такой дурак? Люди Бошефаля были повсюду, следили за каждым шагом молодого короля и делали всё возможное, чтобы Змей оставался в неведении. Но Пеплохвату уже давно всё было известно. Неужели его дорогие князья забыли о том, что у него есть верный цепной пёс, который выполнит любой приказ? И это раньше у Ньёра была только одна Крыса. Теперь помимо Лизардиса ему служило всё Подполье. Пеплохват мог контролировать ситуацию по всему Сангенуму. Ему было известно даже то, что Делаварфы, Улвиры и Сатарны объединились, возродив давно распавшийся в результате распрей Север. И весть о смерти Руэла Сатарна дошла до молодого короля Юга раньше, чем до его князей. То, что контролировало Подполье, находилось и во власти Ньёра. Юноша даже испытывал гордость за себя - ему удалось обвести вокруг пальца самого Аякса Велиуса и заставить его служить Вэлну.

- Не стоит беспокоиться, Моррот, - Ньёр плеснул себе в бокал немного вина и принялся любоваться, как красноватая жидкость переливается при свете свечей. - У меня нет причин нападать на Фабар. Во-первых, Алак мой друг. Боги, да если бы он даже женился на моей собственной матери, я бы только поздравил его с хорошей партией. Стать шаттаром, не являясь при этом потомком змеиного рода - это достойно уважения.

- Но Эньяр...

Из горла Ньёра вырвался громкий рык, и глаза его на мгновение стали янтарными. Моррот вжался в спинку кресла и невольно поёжился.

- Я не Эньяр.

Больше не сказав ни слова, Пеплохват направился к соседнему столу и взял в руки один из наплечников. Драконья голова с распахнутой пастью, полной клыков, казалась настоящей. Даже глаза, сделанные из двух ярких рубинов, словно были налиты кровью и сверкали при свете свечей. Бронник прекрасно справился со своей работой. Надо будет отправить ему не меньше трёх сотен золотых цулонов, подумал Ньёр.

- Помоги, - приказал молодой король, и Моррот, поднявшись с кресла, направился к нему. Чёрный нагрудник с выгравированным золотым драконом защёлкнулся на боках, массивные наплечники были закреплены на плечах. В таком виде отправляться в бой, конечно, было глупо - Ньёр с большим трудом мог развернуться. Но для церемоний, таких, как коронация, эти доспехи подходили как нельзя кстати. Последним на шее был закреплён плащ. Длинная чёрная ткань, на которой сама Ламия бережно вышила золотого дракона, распахнувшего свои могучие крылья. Ньёр долго любовался вышивкой. Ему казалось, что когда он прикасался к блестящим нитям, то сам ощущал все те чувства, которые вложила его возлюбленная в свою работу, и губы его невольно растягивались в улыбке.

Когда доспехи были закреплены на Ньёре, юноша тяжело вздохнул и обернулся к Морроту. На душе было тревожно. Теперь молодой король ощутил волнение и страх. Как отреагируют люди, увидев его на троне драконьих костей? Будут они рады, или встретят громкими криками, полными ненависти? Ньёр чувствовал себя так лишь тогда, когда первый раз взял в руки оружие, или ступил на раскалённый песок арены в Нормаде. И вот теперь его сердце вновь бешено колотилось, не давая покоя. Но Моррот приободряющее похлопал его по плечам и усмехнулся.

- Не волнуйтесь, мой король. Люди рады вам.

Ньёр кивнул головой. Ему оставалось только верить Суруссу на слово. Тяжело вздохнув, юноша вышел из комнаты. Моррот направился следом за ним, лишь иногда догоняя для того, чтобы что-то шепнуть на ухо. Змей шёл вперёд, словно находясь в трансе. Всё вокруг него казалось ему сном. Он действительно король? Нет, ещё рано. Лишь в тот момент, когда на голову его возложат корону из золота, а сам он сядет на трон из драконьих костей, Ньёра Пеплохвата можно будет назвать королём. А пока здесь был только князь Питонов, первый Дракон и защитник Вэлна. Но уже сейчас люди приветствовали его, как своего правителя. Ньёр изумлённо смотрел по сторонам. Слуги снимали пышные полотна с изображением различных змей и вешали на их место пыльные картины из подземных кладовых Пастака. Остановившись напротив одного из портретов, Пеплохват поёжился - на него смотрел один из предыдущих королей-Питонов. Юноша не знал, кто это был. Возможно, сам Эньяр. Но, заметив ярко-зелёные рога, Ньёр быстро догадался, что это был Ланьян Ядошкурый.

Одни статуи заменялись другими. Молодой король на мгновение замер возле большого каменного дракона. Даже у него глаза были сделаны из двух ярких рубинов, сверкавших в темноте. Сердце в груди Ньёра сжалось от восторга. Всё вокруг вновь возвращалось к первозданному виду, когда здесь правили Питоны. Никакого напоминания о тех временах, когда Корсаки узурпировали Вэлн. Великий князь Наджи Джелар правил Югом лишь на словах, и все приказы исходили из Фаргеша. Теперь всё было по-другому. На трон вернулся законный король, прямой потомок второй сестры Эньяра Чернозубого. В Ньёре текла кровь всех его предшественников. И юноше казалось, что он чувствует, как их мудрость и сила переходит ему.

Двери в зал распахнулись, и Пеплохват почувствовал вырвавшийся изнутри жар. Помещение было тёмным, мрачным - Питоны никогда не любили богатое убранство. Раньше в главном зале Пастака было множество золотых украшений, прекрасных ваз и причудливых статуй голых девиц - Наджи Джелар любил тратить вэлнийскую сокровищницу на всякую ерунду. Теперь же в королевском чертоге остались лишь голые стены со следами драконьих когтей и несколько статуй с крылатыми ящерами. А над троном висели огромные витые рога. Ньёр знал, кому они принадлежали - тому самому дракону, которого убил первый Питон, благодаря чему получил способность обращаться в огнедышащего ящера. Иллис, дочери Верзеля, Кровавого Дракона. Ньёр поднял взгляд, и сердце в его груди на мгновение перестало биться. Там, в дальнем конце зала окружённый танцующими языками пламени, на возвышенности стоял огромный трон, искусно созданный из десятка, сотен драконьих костей, скреплённых между собой железными кольцами. Престол, достойный настоящего короля.

- Его Величество, Ньёр Пеплохват из дома Питонов, первый король-Дракон, правитель Вэлна и защитник Юга! - прокричал стоявший у подножия трона советник, и каждый человек в зале преклонил колено. Ньёр, проходя мимо, пытался заглянуть в полуприкрытые глаза своих слуг, узнать, что же они чувствуют. Радость или горе, счастье или отвращение? Но лица их оставались холодными и спокойными. Пеплохват был для них королём и богом. Они не смели даже поднять на него взгляд. Это нравилось молодому королю.

Едва заметно улыбнувшись, он прошёл дальше к трону. Языки пламени на мгновение дёрнулись и бросились навстречу Пеплохвату, словно радостно его приветствуя. Ньёр осторожно провёл рукой над огнём и усмехнулся. Он не чувствовал жара, словно тот был частью его самого. Вновь улыбнувшись, юноша шагнул к костяному трону и обернулся. Собравшиеся в зале пристально следили за ним и, казалось, даже не дышали.