Взорванный город. Роман - Марина Бойкова-Гальяни

Спустилась в гараж, откуда доносились мучительные стоны и яростные вопли. Поостерёгшись обнаружить себя, приоткрыла дверь так, чтобы видна была лишь та часть, где находились люди. На полу, покрытом сплошь грязью, кровью и слизью, лежал обездвиженный отец. Возле него стоял Олег, со злобным рычанием пиная ногами в живот. С каждым ударом, изо рта папы извергался сгусток крови, который медленно полз по щеке ближе к уху, и тягучей каплей нависал над цементным покрытием. Стоны, испускаемые отцом, говорили о невыносимой телесной и душевной боли. Забыв страх, Женя резко распахнула дверь и с воплем маленького беззащитного существа бросилась к папе. Олег замахнулся, мать закрыла лицо руками.

Проснулась, дрожа и обливаясь потом. Во рту сухость такая, что еле отлепила язык от воспалённого нёба. Неужели сон? Долго лежала не понимая. Наконец, надежда сначала робко затеплилась, затем постепенно перешла в радостную уверенность: от начала до конца всё сон. Смерть отца, необъяснимое поведение матери, отсутствие Олега – сон, и ничего более.

С улыбкой сбежала по лестнице.

…Мама лежала на полу, и она почти споткнулась, не заметив её из-за опрокинутого стула. Рядом валялась пустая бутылка. Был ли кто на свете несчастнее Жени? Она ненавидела мать за то, что та родила детей. Единственный, кто девочку любил, находился по ту сторону, как говорили взрослые, в потустороннем мире, и никто, кроме Господа Бога не мог вернуть его. Всем сердцем Женя желала туда, к нему, в мир иного бытия.

Подняла стул, и уселась. Лицо было мокрым, и она не сразу ощутила, что по щекам, независимо от воли катятся слезы. Причем не поодиночке, а потоком, остановить, который не хватило сил. Сидела и молча слизывала их с губ. Как теперь жить?

Мама стонала в хмельной отключке. Хоть бы Олег появился! Теперь всё равно, какие у брата недостатки, должен кто-то объяснить случившееся.

Разговор

Утром проснулась с первой мыслью о приезде любимого. Сердце радостно забилось: сегодня увижу!

Тело тосковало по объятиям Герхарда. Вспомнила о неприятном разговоре, и под ложечкой засосало:

– О чем Герхард будет говорить? И как дождаться вечера?

Противоречивые чувства раздирали сердце: с одной стороны – ликование, с другой – острое предчувствие грозящей катастрофы. С отвращением глянула на початую бутылку коньяка: нет, уж, сегодня буду трезвой. Сварила кофе и уселась писать дневник. Исписала восемь страниц. Взглянула на часы: только за полдень! Позвонила Натали, долго болтали, казалось, всем перемыли косточки, обсудили текущие городские новости, моду будущего лета, а прошло лишь сорок минут. Села в кресло, кусая пальцы, неотступные мысли раздирали мозг, раскалывая голову надвое. Закрыла глаза, наблюдая черные точки, и неожиданно отключилась.

Отец лежал на цементном полу и стонал, брат стоял рядом и, улыбаясь, приглашал присоединиться к папе. Постелила куртку, и тихо заняла место рядом с папой. Олег занес ногу над её животом. Женя закричала и проснулась.

Стукнула входная дверь. Герхард! Бросилась ему на шею, но Герхард холодно отстранил:

– Оставь сопли!

Женя застыла на месте. Холодные мурашки пробежали по спине:

– Герхард, что произошло?

– Я женился на Елене. Ты знаешь её. Но пока живи в доме на правах экономки. Веди хозяйство.

– Не может быть, не верю, что за несколько месяцев ты забыл свою любовь!

Руки Герхарда дрогнули, отвел взгляд, пожав плечами.

– Скажи, скажи, что шутишь! Ты, ты не разлюбил, не мог…, – Женя задохнулась. – Это она, она виновата со своими миллиардами. Ты продал любовь за богатство, – Девушка уронила лицо в ладони, отказываясь видеть предателя.

Герхард положил руку на её плечо. Ладонь была теплой и вибрировала, лихорадка сотрясала тело возлюбленного, выдавая истинные чувства.

– Зачем? И зачем только приехал на мою голову?

– Прости, я слаб, и устал бороться с кредиторами. Мне нужен остров.

– Скажи, что любишь по-прежнему свою Дженни!

– Да, люблю.

Герхард притянул её в объятия:

– Гори оно синим пламенем? Сейчас, я здесь, с тобой, дома!

Дрожь желания пробежала по ногам, сладкой болью сковала низ живота, смешиваясь с жалостью. Губы слились в горячечном поцелуе отчаяния и безысходной неги.

– Гори! – эхом повторила слова любовника, – а там, пусть хоть смерть, но в твоих объятиях. О! Как я хочу умереть!

Руки срывали одежду с безупречного тела возлюбленного. Он восторженно принял дар прощения, шепча молитву веры и любви до последнего вздоха.

Лежали молча, не имея сил говорить. Да и зачем? Слова лживы, а тело, руки, глаза и губы твердят о любви, о страсти. И ещё о страхе. Что делать? Взглянув на любимого, увидела тот же вопрос.

– Не знаю.

– Ты простишь? Через два года брака отхвачу кругленькую сумму отступных, разведясь с Еленой. Если, конечно, буду верным супругом.

– Ты изменяешь мне, а не ей. Разве можно изменить нелюбимой?

– Согласен, но не думаю, что Елена разделяет нашу точку зрения.

Дженни отметила про себя, что Герхард по-прежнему объединяет себя с ней и отделяет супругу.

– Мы и она, – задумчиво протянула дувушка, – кто такая? Причём она, зачем вошла в нашу жизнь?

– Если умрёт, то…

– То?

– У неё один наследник – муж! Я – муж!

– С чего бы Елене умереть? Не старуха, да и здоровье. Она больна?

– Нет, но разве любой из нас не может заболеть, попасть в катастрофу?

– Дорогой, глупо на это рассчитывать. Будем ждать два года, если не научишься сам зарабатывать.

– Сможешь каждый день видеть меня с ней?

– Разве вы будете жить в моём доме?

– В моём доме!

– Здесь каждая вещь знакома моим рукам, перетёрта миллион раз, вымыта, вычищена. Хочешь привести жену сюда, где мы были так счастливы?

– Тебе, дорогая, куплю квартиру самую лучшую. Там будешь ждать меня. Верь. Я не оставлю, обеспечу всем, что только пожелаешь.

– Обеспечь меня любовью, собой, своими поцелуями, близостью тел и душ. Дай мне это, и я готова ждать не только два года, всю жизнь.

– С радостью! – он покрыл лицо и руки девушки поцелуями, – любовь моя! Нет никого преданнее тебя, моя Дженни, и даже, если я взорву этот зловонный город…

– Я скажу, что во всем виноват проклятый мегаполис!

Он закрыл её рот поцелуями. Сладкими, горячими, невыносимо лживыми. Сладкий яд измены! Они исступленно любили друг друга, и в душе зарождалось новое чувство обмана, её обмана. Но Дженни пока не осознавала, считая себя жертвой предательства.

Он ушёл в сумерки, оставив после себя измятую постель. Герхарда ждала другая, та, что забрала душу продажного героя в плен. Что ж, посмотрим, какие изобретения ждут великого учёного.

С квартирой решили не спешить. Евгению назовут мазохисткой, но девушка готова была терпеть боль, видя новоиспеченную семейную парочку ради того лишь, чтобы ежедневно держать в поле зрения своего Герхарда. Он снимал номер в лучшем отеле, и звонил. Ну, а Женя, очертя голову мчалась к его ласкам и объятиям, подобно наркоману, страдающему от ломок. Потом возвращалась домой, вспоминая, и то с тайной жалостью, а то с еле скрываемой завистью, граничащей с ненавистью, прислуживала Елене. Последняя относилась уважительно, и Женя заподозрила, что она в курсе её прошлых отношений с Герхардом. У богатства свои законы, и для неё бывшая пассия мужа была всего лишь служанкой, удостоившейся чести являться некогда интрижкой муженька: ведь себя с Герхардом она относила к элите, а Женю к обслуге.

Так, словно в угаре, прошел год, который Женя с Герхардом тайно отметили в лучшем отеле. Привыкнув жить в доме, она не заикалась о квартире, обещанной Герхардом. Так они и существовали втроем. Ревность за год притупилась, жалость взяла верх. Жалела ли она Елену? Да, конечно. Елена тоже была жертвой Герхарда, его жадности к деньгам.

Евгения Наумова считала дни, часы, минуты, а время шло всё медленнее, и она начинала подозревать, что в конце последнего месяца часы вовсе остановятся.

Как ни странно, за год брака с Еленой Герхард ни разу не выбрал времени для посещения острова Евгения. Он развлекался, как мог, войдя в круг избранных, и всё реже говорил о работе. Единственное, что делал регулярно, это встречи с возлюбленной. Казалось, страсть, доля которой прежде приходилась на изобретения, обрушилась на девушку с неистовой силой. Евгению же раскаляли ненависть к миллионам, ревность и мечты о будущем. Герхард не стремился больше покорить мир при помощи роботов, теперь, когда он стал богат, то понял, что деньги дают власть, причем, без особых усилий.

Малышка Дженни любила не такого Герхарда, лишь надежда вновь увидеть горящие глаза изобретателя, питала любовь. В один из радужных дней, оставшись наедине с возлюбленным, Женя заговорила дальнейших планах: