Что-то кроме магии - Akana again

Впрочем, сейчас — он чувствовал, — в таком изматывающем режиме необходимости не было. Свое тихое, но благотворное дело сделали и спокойное величие древнего замка, и заметно возросшее уважение со стороны еще недавно строптивых учеников, и, наконец, самые обычные бытовые мелочи вроде чистого постельного белья или горячего душа.

Одной из главных радостей стала Запретная секция. Мадам Пинс открыла ему полный доступ в любое время суток. Она знала по многолетнему опыту, что Северусу можно доверить книги, как никому другому, и на Рождество вообще уехала к родственникам, оставив его вместо себя.

Этот декабрьский вечер выдался каким-то по-особенному умиротворенным. С утра в библиотеку заглянули пять-шесть самых прилежных старшекурсников, не уехавших на каникулы домой, но после обеда читальный зал оставался безлюден. Убедившись, что накануне праздника сюда больше никто не придет, Северус запер библиотеку и со стопкой новых книг отправился в свои комнаты.

В кабинете сделал магические свечи поярче и погрузился в чтение, очень довольный тем, что его никто не отвлекает. Время полетело незаметно...

Он понял, что уже довольно поздно, когда строчки начали плыть перед глазами. Глянул на часы — ого, почти четыре утра!

Из гостиной донесся какой-то шорох и легкий звон. Снейп уже по привычке насторожился, с палочкой наготове заглянул в комнату... и облегченно выдохнул: в углу у окна домовой эльф заканчивал наряжать маленькую ель в деревянной кадке. Он развесил золотые и серебряные шары и сейчас прилаживал верхушку в виде звезды. Увидев человека, домовик поклонился ему и исчез.

«Ну да, уже Рождество...» — шевельнулась в голове сонная мысль. Он отчаянно зевнул и собрался уйти в спальню, но тут пушистые еловые ветки дрогнули: их задели два конверта, возникшие из воздуха и упавшие на пол прямо под елку.

Северус застыл на месте, с недоумением и даже некоторым испугом глядя на них. Ему-то и обычные письма давно никто не пишет, а это явно не простая почта. Поздравления? Но от кого? Все, кто был дорог, — в тюрьме или в могиле, сам он последний раз кого-то поздравлял с Рождеством в далеком детстве...

Полный смутной тревоги, он поднял плотные белые квадраты и присел в кресло у камина.

В первом конверте оказался вчетверо сложенный лист бумаги. На нем цветными карандашами и явно детской рукой был изображен большой кривобокий котел, из которого торчала толстая зеленая палка, щедро утыканная палочками потоньше. Больше всего это походило на рыбий скелет, но красные и синие кружкИ, рассыпанные по зеленому фону, позволяли предположить, что нарисована елка. Рядом с елкой крупно и под линеечку шли буквы: «С Рождиством!». Ниже стояли две подписи: «Сэвидж Камилла», «Робардс Бернард».

Он усмехнулся. Рождиство! И тут же чувство неловкой благодарности и непривычное тепло наполнило душу: его поздравляли те, для кого он был всего лишь учителем — строгим, требовательным, скорым на расправу в виде слетающих баллов. И вдруг — безыскусный, но такой искренний рисунок!

Из второго конверта выскользнула обычная открытка, какие перед праздником продавали в хогсмидской лавке писчих принадлежностей: кусок темного леса, идет снег, на переднем плане уютный особнячок, в котором светится окно, а над трубой вьется дымок. На обороте тоже поздравление в два слова, но рука уже взрослая, уверенная, и написано без ошибок. Подпись — инициалы «Б.М.»

Долго гадать о таинственном отправителе не потребовалось. Среди его знакомых лишь один человек носил подходящие имя и фамилию. Бернадетт Мальсибер.

Этти... длиннорукий, остроносый, голенастый подросток, за три года выровнявшийся в недурную девушку. Она стала очень похожа на брата — прежде всего, своим живым, гибким умом. Эдгар Мальсибер, старый школьный товарищ, тоже все схватывал на лету... Неудивительно, что именно Этти первая нашла поправку к рецепту Напитка живой смерти.

— Мисс Мальсибер, после урока задержитесь на несколько минут.

Когда все вышли, он подошел к ней.

— Этти, есть новости об Эдгаре?

Девушка печально покачала головой:

— Свидания пока не дают, но мистер Малфой говорит, что рано отчаиваться: он нашел хорошего адвоката, и пожизненный срок могут сократить до пятнадцати лет... — и без того тихий голос упал до шепота. Она с трудом сдерживала слезы. Северус скрипнул зубами от бессильной злости.

— Маму жалко, — Этти справилась с собой и заговорила вновь. — Она сильно сдала за этот год...

— Я могу что-нибудь для нее сделать?

— Ты уже сделал: взял меня в свою группу, — она нашла в себе силы улыбнуться. — Мама всегда так переживает за мою учебу...

— Тут нет моей заслуги, — возразил он. — Ты справилась сама. Уверен, Эд будет гордиться тобой.

— Надеюсь... — ее губы вновь задрожали. Студентка низко наклонила голову и быстро вышла из класса.

Рано овдовевшая миссис Мальсибер воспитывала детей одна. Ничего хорошего она не ожидала от Метки, что в один непрекрасный день появилась на предплечье Эдгара, но в глубине души надеялась, что хоть отчасти окажутся правдой горячие слова ее сына о новом мире, который создаст Темный Лорд. Но нового мира не случилось, Эд быстро утратил иллюзии и в итоге за одно наложенное «Империо» угодил в Азкабан. Теперь вся надежда была на связи и деньги Люциуса Малфоя.

Снейп очнулся от невеселых размышлений и вновь поглядел на поздравления. Тепло и радость исчезли, раздавленные грузом тяжелых мыслей. Он бережно уложил рисунок и открытку обратно