Что-то кроме магии - Akana again

проронил призрак. — Это тоже был слизеринец, студент. Лучший ученик школы, староста, очень талантливый, невероятно умный... не догадываешься, о ком я говорю?

Снейп остановился в изумлении.

— Темный Лорд?!

— Ну, тогда он еще был просто Том, — усмехнулся Кровавый Барон. — Для меня, по крайней мере. Но, пойдем, мы почти у цели.

— И у него тоже был день рождения? — съехидничал юноша.

— Нет, — тон привидения оставался невозмутимым. — Я хотел испытать его, предложить одну несложную задачу на тему жизни и смерти. Его это так сильно интересовало тогда...

— Ничего не понимаю.

— Сейчас все разъяснится, наберись терпения.

Действительно, вскоре они остановились. Дальше следов не было, хотя стена, сложенная из зеленовато-серого, тщательно обработанного камня, уходила в темноту, куда не доставал даже усиленный заклинанием свет.

— Чем кончается этот коридор?

— Тупиком и моим скелетом.

— То есть? А, ну да... Вы же покончили с собой, кажется — припомнил слизеринец слухи о факультетском привидении. — Но почему именно там?

— Забыл уже, — пожал плечами призрак. — Наверное, метался по замку, плохо соображая, где нахожусь... Так, посвети-ка сюда.

Полупрозрачная рука указала на камень, расположенный почти у самого пола. Он казался чуть темнее, чем остальные, и поблескивал в луче «Люмоса» зеленоватыми искрами.

— Нажми посильнее.

— Откуда вы узнали, что тут что-то есть? — Северус, присев на корточки, ощутил, как холодная гладкая поверхность камня мягко и почти беззвучно подается под ладонью.

— Поброди с мое по замку — и не то узнаешь.

Часть стены с сухим шелестом опустилась, сравнявшись с полом. Человек посветил палочкой в образовавшийся проем, ожидая увидеть тайную библиотеку самого Слизерина, или лабораторию, или сокровищницу, полную магических артефактов... но обнаружил лишь пыльную просторную комнату. В первый момент ему показалось, что она пуста, но потом у дальней стены он заметил небольшой стол, на котором покоился единственный тощий свиток пергамента.

— И как же это понимать? — Снейп разглядывал пергамент, на котором почему-то почти не было пыли, в отличие от поверхности стола.

— Том задал мне тот же вопрос, — довольно ухнул Барон. — А потом забрал свиток и ушел. Позже Пивз по моему приказу разыскал его и вернул сюда. Ты тоже можешь взять его, а можешь читать прямо тут. Там немного, насколько я помню.

— А что вообще находилось здесь? — он оглядывал низкий сводчатый потолок, каменные голые стены, пытаясь понять смысл такого тайника.

— Салазар когда-то хранил здесь свои рукописи, — привидение задумчиво скользило вдоль стен. — А потом кто-то проболтался директору, и всё отсюда вынесли, кроме вот этого одного свитка, который откатился в темный угол, и на него никто не обратил внимания. По меркам людской жизни, это произошло давно — лет двести назад, может, больше... Где теперь рукописи, я не знаю, но в Хогвартсе их точно нет. Так что же — ты будешь читать?

Не тратя лишних слов, Северус осторожно развернул древний пергамент. Похоже, это была часть многостраничной рукописи, потому что текст начинался с обрывка фразы. Почерк у основателя факультета был мелкий, четкий, острый и походил на зубы змеи. Писал Слизерин по-латыни, и, хотя Снейп запинался на некоторых архаичных оборотах, тем не менее успешно разбирал предложение за предложением.

«...оставалась недостижимою. — С таких слов начиналась рукопись. — «Со времен глубокой древности чародеи и мудрецы искали секрет божественного умения, называемого левитацией. Известно, что заклинания способны поднять в воздух любой предмет, как одушевленный, так и бесчувственный. Равно и нам самим возможно использовать для полета метлы и прочие приспособления. Но до сего дня никто еще не смог оторваться от земли, не прибегая к помощи заклинаний или зачарованных вещей. Никто, кроме меня, Салазара Слизерина...»

Северус поднял на Барона удивленные глаза:

— Но в истории факультета нет ни слова о том, что он мог летать!

— Дальше читай, — проворчал призрак.

«Мне было видение: дева в белых одеждах парила над гладью озера и вещала. Глас ее был грозен и прекрасен. Освободи дух свой от смертного страха, рекла она, и овладей силою, что сокрыта в тебе самом.Слова девы подвигли меня к действию. В скором времени изготовил я чудесный эликсир и назвал его Зельем великой власти. Посредством его подчинил я разуму дух свой и чародейную силу, укротил трепет смертной плоти. Настал миг, когда земля более не держала меня... но, увы, он оказался краток. Терзаемый тоскою, искал я причину неудачи...»

На этом рукопись обрывалась. Снейп перечитал ее еще раз.

— А у Темн... у Тома получилось? — спросил он.

— Нет. Он сварил зелье и утверждал, что оно идеально, но его тоже постигла неудача... — Кровавый Барон говорил медленно, словно вспоминал давние события. — Том неверно решил задачу. Он очень боялся смерти.

Северус слушал его, чувствуя, как откуда-то из самых глубин души поднимается неясное пока предвкушение чего-то долгожданного, того, что должно произойти именно сегодня, сейчас, сию минуту!

— Господин Барон, вы даже не догадываетесь, какой подарок вы мне сделали! — воскликнул он и, бросив свиток на стол, ринулся прочь из комнаты.

— Ход закрой! — едва успел крикнуть ему вслед призрак.

Юноша на бегу коснулся нужного камня и помчался по коридору в лабораторию.

— Зелье великой власти, Зелье великой власти... — бормотал он, с лихорадочной быстротой собирая на лабораторном столе необходимые ингредиенты. — Я знаю, что должно туда входить! Ведь это так просто! Это невероятно, до смешного просто!

— Похоже, от утренней хандры ты избавился, а? — вполголоса заметил Барон, наблюдая за стаями банок, пакетов и связок трав, летающих от шкафов к рабочему столу и обратно.

— Полностью избавился! И все благодаря вам, — улыбнулся Снейп, следя за закипающим котлом. — Сегодня у меня в самом деле праздник!

Часы полетели, как мгновения, процесс создания нового зелья поглотил его целиком, а ожидание невозможного росло и крепло, заставляя кровь веселее мчаться по венам.

Наконец, все было готово. Он погасил горелку. В котле остывала густая, жемчужно-белая жидкость. Снейп отер рукавом пот, струившийся по лицу.

— Освободи дух свой от смертного страха? — процитировал он, глядя