Грешная тайна - Эмма Уайлдс

Потому что сейчас она не в силах была радоваться чему-либо. Слишком уж серьезным испытанием стал для нее этот день.

Она стояла рядом с мужем, пока гости подходили к ним с поздравлениями и пожеланиями счастья, но за все это время молодые супруги не сказали друг другу и десятка слов. Впрочем, на разговоры и времени-то не было: гостей в зале собралось множество, и они подходили к молодоженам нескончаемым потоком, так что все, возможно, считали, что молодые супруги, общавшиеся друг с другом как вежливые незнакомцы, ведут себя совершенно естественно. Маркизу, быть может, все это и досаждало, но он, как обычно, был совершенно невозмутим. Когда Джулианна поглядывала на него украдкой, она видела все время одно и тоже: высокий элегантный мужчина, стоявший с ней рядом, принимал поздравления с величайшим достоинством и вместе с тем с отменной вежливостью.

Только однажды он прикоснулся к ней — небрежным жестом положил ладонь ей на талию, представляя ее темноволосой молодой женщине в потрясающем темно-красном платье, прекрасно сочетавшемся с ее яркой экзотической красотой. Пробормотав приличествующее случаю приветствие, Джулианна — так ей, во всяком случае, показалось, — заметила враждебность в глазах женщины в красном. Это изумило ее и испугало, и она снова вспомнила о том, что почти не знала человека, ставшего ее мужем. Очевидно, маркиз и эта дама были хорошо знакомы, потому что он только ее назвал по имени. Эту женщину звали Антония — имя явно не английское. О том, что она не англичанка, свидетельствовали также ее внешность и акцент.

— Мои поздравления, леди Лонгхейвен, — пробормотала она со слащавой любезностью, и в глазах ее снова промелькнула все та же враждебность.

Когда женщина в красном отошла, Джулианна с беспокойством подумала: «Насколько же они знают друг друга? И что их связывает? Может быть, что-то личное?»

Конечно же, подобные вопросы нисколько не помогали Джулианне сохранять спокойствие, и оставалось лишь надеяться, что знакомство Майкла с этой женщиной не очень отразится на их дальнейшей совместной жизни. Через некоторое время, когда гостей в зале стало еще больше, заиграла музыка и бесконечные поздравления смешались с бесконечными танцами. И как всегда, невеста пользовалась наибольшей популярностью — молодые джентльмены приглашали ее один за другим. «Все-таки хорошо, что я долгие часы провела с учителем танцев, — думала Джулианна, кружась в очередном вальсе. — Выходит, это время было потрачено не зря, иначе сейчас было бы ужасно неловко…» После каждого танца кто-нибудь непременно подавал ей бокал с шампанским, и в конце концов у нее ужасно разболелась голова. К тому же болели ноги; ей казалось, что они слово в огне горели.

Майкл тоже много танцевал, однако не с ней, но ее это нисколько не удивляло.

— Дорогая, ты сегодня очаровательна.

Джулианна улыбнулась отцу — своему очередному партнеру, — но эта ее улыбка была робкой и вымученной. «Неужели новобрачной действительно не позволяется ни минутки отдохнуть?» — подумала она, тихонько вздохнув.

— Спасибо, но я не думаю, что вы беспристрастны. Я немного устала, если хотите знать. Но надеюсь, что никто этого не замечает. Мне бы ужасно не хотелось расстраивать герцогиню.

Когда-то блондин, а теперь весь седой и с морщинистым лицом, отец Джулианны обладал сияющими, как в молодости, голубыми глазами, и сейчас он был безмерно рад, что все так замечательно устроилось.

— Но все же ты держалась прекрасно, дорогая дочь, — ответил он с ласковой улыбкой. — Не думаю, что хоть один человек со мной не согласится. И я не раз слышал в этом зале, как гости говорили твоему мужу, что он настоящий счастливчик.

«А интересно, чувствует ли он себя счастливым?» — подумала Джулианна. На этот вопрос было очень трудно ответить, потому что едва ли нашелся бы человек, знавший, что думает и что чувствует Майкл Хепберн.

— Маркиз Лонгхейвен будет хорошо к тебе относиться, моя дорогая, — с улыбкой добавил отец.

— Да, конечно, — кивнула Джулианна. Ей очень хотелось на это надеяться.

В какой-то момент она вдруг почувствовала, что у нее начала кружиться голова. Что ж, ничего удивительного… Ночью она почти не спала, ужасно волновалась. Потом целый день волновалась, и теперь, во время танцев, пила шампанское бокал за бокалом.

Все это означало, что ей следовало бы побыстрее лечь спать, но она прекрасно знала, что грядущей ночью ей, возможно, снова не удастся выспаться.

— Дорогая, ты ведь веришь мне? — спросил отец. — Веришь, что тебе с маркизом будет хорошо?

Заставив себя улыбнуться, она ответила:

— Да, конечно, верно. Но Гарри я знала гораздо лучше.

— И все мы — тоже, — тихо сказал отец, едва заметно нахмурившись, и добавил: — Наверное, не следовало сейчас об этом говорить, но я понимаю, что ты не могла не вспомнить о нем в такой день.

— Да, конечно.

Джулианна с трудом удержалась от вздоха.

— Но я уверен, что он пожелал бы вам с Майклом счастья, — продолжал отец. — Гарри всегда был очень добродушным и благожелательным. А вот новый маркиз совсем не такой. Хотя он, конечно же, прекрасный человек.

«Да, совсем не такой, но прекрасный», — подумала Джулианна, на сей раз не удержавшись от вздоха. Майкла Хепберна можно было назвать как угодно, но никак не добродушным. И даже ее отец не мог это не признать.

Джулианна в очередной — наверное, уже в сотый — раз за вечер окинула взглядом зал в поисках красивого высокого мужчины, двигавшегося среди танцующих с непринужденной грацией. Даже среди сотен гостей он выделялся — и не только из-за внешности. В глаза сразу же бросалась самоуверенность, с которой он держался и которую, возможно, даже не осознавал. Но этой самоуверенностью он смущал почти всех окружающих, особенно в тех случаях, когда смотрел на собеседника своими пронзительными зеленовато-золотистыми глазами.

Словно почувствовав взгляд жены, маркиз резко повернулся, и на несколько секунд взгляды их встретились. Щеки Джулианны залились румянцем, и она в смущении отвела глаза, но все же успела заметить, что муж решительно направился в ее сторону.

Через несколько секунд, собравшись с духом, Джулианна снова посмотрела на мужа и тотчас же заметила, что все почтительно расступались перед ним.

«Наверное, невозможно не уступить дорогу Майклу Хепберну, когда он шагает столь решительно», — промелькнуло у нее. Ей вдруг захотелось развернуться и убежать куда-нибудь, но она тотчас поняла, что это было бы глупо. Да и не могла жена бежать от мужа…

Стараясь успокоиться, Джулианна крепко сжала руку отца, все еще стоявшего с ней рядом. Через несколько секунд маркиз приблизился к ним и, коротко кивнув своему новоиспеченному Тестю, взял жену, за локоть. Пристально взглянув на нее, тихо сказал: