Грешная тайна - Эмма Уайлдс

Наконец Майкл взял эту девчонку за руку, и Антония невольно сжала кулаки; теперь она не сводила взгляд с пары, стоявшей у алтаря.

Через несколько секунд епископ начал ритуал и произнес неизбежные слова. Антония смотрела и слушала, и чувствовала, что какая-то часть ее души умирает.

«Но я ведь уже и раньше умирала, — напомнила она себе. — А потом возродилась к новой жизни».

И вот наконец все закончилось, и епископ произнес ужасные слова:

— А теперь вы можете поцеловать свою жену.

Антония с трудом заставляла себя смотреть на это, и сейчас ей казалось, что с нее словно сдирают кожу. Но она знала, что излечится, — так всегда бывало. Во всяком случае, ей очень хотелось верить, что она и это сумеет выдержать.

* * *

Все расплывалось у нее перед глазами, и происходящее казалось совершенно нереальным. Мужчина же, стоявший перед ней, был словно в тумане, и Джулианне на мгновение почудилось, что это…

Нет-нет, конечно же, это не Гарри, а его младший брат, нынешний маркиз Лонгхейвен. Поначалу она видела его словно в тумане, но теперь разглядела получше, хотя это ничего не меняло — лицо его было, как всегда, непроницаемо.

Внезапно пальцы маркиза коснулись ее подбородка, чуть приподнимая его. Какое-то мгновение он, казалось, колебался, а потом, опустив голову, поцеловал ее. Губы у него были теплые и, как ей показалось, необычайно твердые; поцелуй же длился всего лишь несколько секунд, но, как ни странно, у нее от этого поцелуя перехватило дыхание. Когда же он отстранился, они довольно долго смотрели друг на друга и оба молчали. И только сейчас Джулианна обнаружила, что у Майкла Хепберна удивительно красивые глаза, чуть зеленоватые и при этом мерцавшие золотом, обрамленные густыми ресницами. Вероятно, прежде она не замечала его чудесных глаз, потому что никогда еще не оказывалась так близко к нему. Но еще удивительнее было другое… сейчас она почувствовала, что интересна ему, — во всяком случае, так ей казалось в эти мгновения.

И теперь уже не оставалось никаких сомнений: она действительно вышла замуж за младшего брата Гарри, стала женой этого странного и загадочного человека. Но что ее ждало в дальнейшем, каким станет ее брак? Сейчас это было для нее загадкой, как и сам Майкл Хепберн.

А вот его поцелуй… Только сейчас Джулианна до конца осознала, что поцелуй мужа был довольно приятным. Правда, из-за великого множества людей, наблюдавших за ними, она в этот момент покраснела, но если бы всех этих гостей не было…

Снова покраснев — на сей раз от собственных мыслей, — Джулианна подумала: «Лучше бы это произошло в каком-нибудь тихом и уединенном месте… И чтобы был лунный свет, а также — фонтан, струящийся неподалеку. Ах, тогда бы все было по-другому!» Наверное, тогда бы она представила, что безумно влюблена в мужчину, подарившего ей этот волшебный поцелуй…

И если бы все действительно происходило именно так, то и этот мужчина был бы страстно влюблен в нее.

Увы, в действительности все было совсем не так. Потому что действительность не романтическая фантазия. И маркиз Лонгхейвен нисколько ее не любил, он просто был послушным сыном, а она — послушной дочерью. И следовательно, обвенчались они только для того, чтобы угодить своим родителям.

Что ж, хотя бы это у них общее. Оба они любили и уважали своих близких.

Майкл пристально посмотрел на нее, и она, как обычно в такие мгновения, ужасно смутилась. Когда этот человек смотрел на нее так, как сейчас, ей всегда казалось, что он видит гораздо больше, чем все прочие, — казалось, что он читает ее мысли.

А маркиз вдруг едва заметно улыбнулся и предложил ей руку. Джулианна тоже улыбнулась — заставила себя улыбнуться, — и ее холодные пальцы легли на рукав мужа. «Теперь этот человек — мой муж», — промелькнуло у нее в то же мгновение.

Собравшись с духом, она внимательно посмотрела на него, и ей вдруг показалось, что на щеке у него дернулся мускул.

«Неужели он волнуется? — удивилась Джулианна. — Но если так, то он, возможно, не такой уж невозмутимый и хладнокровный, каким кажется». Эта мысль успокоила ее и в то же время почему-то испугала.

Наконец, повернувшись к собравшимся гостям, молодые супруги зашагали по проходу. И теперь Джулианне казалось, что она не идет, а плывет сквозь море лиц, сливавшихся в одно огромное лицо, совершенно лишенное какого-либо выражения. Когда же они вышли из церкви, Джулианна вздохнула с облегчением — снаружи было не так душно и к тому же стоял прекрасный солнечный день.

Супруги медленно спустились по ступеням собора, и Майкл повел молодую жену к ждавшему их экипажу. На дверце этой роскошной кареты красовался сверкающий щит — герб, очень похожий на герб Стюартов, что свидетельствовало о многовековой связи Саутбруков с этой королевской семьей.

«Но неужели это правда? — спрашивала себя Джулианна. — Неужели я действительно жена Майкла Хепберна?» Наверное, потребуется много времени, чтобы понять, что она и в самом деле жена этого человека.

Маркиз помог своей супруге сесть в карету и последовал за ней. Вытянув перед собой длинные ноги, он повернулся к двери и что-то сказал ливрейному слуге, ждавшему распоряжений. Слуга тотчас же кивнул, захлопнул дверцу, и через несколько секунд карета отъехала от церкви.

Взглянув на жену, маркиз тихо сказал:

— Вы бы приблизились к окну и помахали им. Ведь люди пришли сюда, чтобы увидеть сияющую молодую жену, а не ее скучного мужа.

Бросив взгляд в окно, Джулианна поняла, что маркиз прав — вся улица была запружена людьми. Она-то полагала, что для нее все закончилось и можно вздохнуть с облегчением, но оказалось, что ей еще нужно играть роль счастливой жены наследника герцогства.

Почувствовав себя ужасно бестактной, Джулианна пробормотала:

— Ах, простите… Я об этом не подумала.

Воспользовавшись советом мужа, она придвинулась к окну и, глядя на толпу, изобразила «радостную улыбку», а затем помахала рукой приветствовавшим ее людям.

Во время поездки все было как в тумане, и Джулианна чувствовала, что таким же будет остаток дня, а затем — и вечер.

Конечно же, она и до этого знала, что свадьба наследника герцогства потребует множества всевозможных церемоний, но ей и в голову не приходило, что в бальном зале Саутбрук-Хауса соберется такое ошеломляющее количество гостей. Да и в остальном хозяева постарались на славу. Повсюду стояли позолоченные вазоны с редкими оранжерейными цветами, а украшенные разноцветными лентами столы ломились от обилия деликатесов — тут были и розовые завитки креветок в изящных блюдах-раковинах, и всевозможная жареная дичь, и молочный поросенок в смородиновом соусе, и разнообразные пирожные, для приготовления которых, должно быть, потребовалась целая армия поваров; стояли на столах и десятки других блюд — и все они выглядели чрезвычайно аппетитно. В хрустальных люстрах огромного зала горели сотни свечей, а гости, одетые по последней моде, сверкали обилием драгоценностей. И не было ни малейших сомнений: о пышности этого торжества еще очень долго будут говорить во многих лондонских гостиных и на всевозможных светских приемах. Но Джулианна знала: она не сможет насладиться всем этим великолепием. Очень хотелось бы, но не сможет.