В мертвом безмолвии - Джеймс Чейз

Калверт уже спускался по лестнице, а Леонетти не отставал от него. Казалось, он был готов продолжить торг. Но в вестибюле отстал. Широко открытыми глазами он проводил странного гостя. Его нижняя губа отвисла. Росс ничего не мог понять.

Когда Калверт подходил к наружной двери, за ней мелькнула какая-то тень. Но на улице он никого не заметил. Калверт подумал, что, возможно, это был силуэт Плайера, продолжавшего слежку за ним. Взмахом руки он остановил проезжавшее мимо такси. Уже сидя в салоне, обернулся. В дом Леонетти кто-то вошел.

Когда Калверт рассчитывался с водителем, из дома выглянул Макс.

– Сэр, вас ожидают.

– Что случилось?

Макс стоял, положив ладонь на ручку входной двери, но не открывал ее.

– В вестибюле ждет блондинка, которая вместе с приятелем провожала вас в ту ночь.

– Когда она пришла? – задумчиво спросил Калверт.

– Сразу после полуночи. Они снова пришли вместе. Но потом поссорились, и тот… ушел. Она осталась ожидать вас. Если вы не хотите с ней встречаться, я открою черный ход.

– Не нужно.

– Кстати, насчет того конверта, который я отдал вашей жене…

– Твоей вины здесь нет. Забудь об этом. Во всем виноват я сам.

Макс открыл дверь и пропустил Калверта в вестибюль. Люси Бостон, свернувшись калачиком, спала в большом кресле. Опущенные ресницы оттеняли бледность ее щек, светлые волосы выбились из прически. Под взглядом Калверта Люси проснулась и недоуменно оглянулась по сторонам.

– Доброе утро, – сказал Калверт. – Негоже девушке вот так ожидать мужчину.

Опершись на протянутую руку, она встала и откинула волосы со лба.

– Мне нужно кое-что сказать вам.

– Давайте поднимемся ко мне.

Первое, что увидел Калверт, войдя в холл своей квартиры, – чемоданы Грейс. Ему захотелось выбросить их, чтобы избавиться от неприятных воспоминаний.

Отказавшись снять пальто, Люси уселась на диван. В глазах ее было столько наивности, прямоты и искренности!..

– Я решилась на этот визит совершенно неожиданно для себя. Ни отец, ни Нед не принуждали меня к этому.

– Но ведь сюда вы шли с Недом?

– Мы были в театре. Именно там я решила, что зайду к вам. Нед не захотел ждать, и мы поссорились. А я, как видите, осталась.

– Я уже слышал эту историю.

– От лифтера? – Люси быстро взглянула на Калверта.

– Да. Он предан мне. В основном из-за чаевых, которые я ему щедро плачу.

– Чувствую, мне будет трудно с вами разговаривать, – она опустила глаза.

– Я уже догадываюсь, – весело перебил ее Калверт. – Сегодня вы не будете предлагать мне деньги. Сегодня вы будете взывать к моим добрым чувствам.

– Нед сказал, что этим вас не проймешь. Из-за этого мы и поссорились.

– Вы меня почти убедили. Наивность и простота – ваша вторая натура.

– Мне жаль, что я спорила с Недом, – ее брови сошлись на переносице. – Он оказался прав.

– Забудем пока о Неде. И прекратим обсуждать мой характер.

– Но мой визит как-то связан с определенными чертами вашего характера, – медленно сказала она.

– И на каких же струнах моего характера вы собираетесь играть, дабы выманить расписку?

– Как раз ничего такого делать я не собираюсь. Я просто хочу, чтобы вы отдали не принадлежащую вам вещь. Если она, конечно, еще у вас, – Люси подчеркнула интонацией последние слова.

– Что вы имели в виду, когда говорили последнюю фразу?

– Возможно, вы продали расписку тому, кто заплатил больше.

– Нет, я не продал ее.

– Рада это слышать, – она с облегчением вздохнула. – Если я как-то оскорбила вас, то не нарочно.

– Я уже все забыл, – ответил Калверт.

– И все же я не верю, что вы вор, – голос ее дрогнул, а лицо порозовело.

– Кто вам сказал, что я вор? – поинтересовался Калверт.

– Но вы же украли эту расписку. Разве не так?

– Кто вам сказал?

– Отец…

– Отец? А не Род?

– Почему вы так плохо относитесь к Роду?

– Отчасти потому, что он едва не убил меня, отчасти потому, что он любит вас.

– Мы отвлеклись, – Люси отвернулась. – Прошлой ночью… вы сказали мне, что отдали бы расписку за поцелуй…

– Это была минутная слабость. Романтическая глупость, если хотите.

– Но когда вы говорили это… ваш вид… сейчас я уже не усомнилась бы в искренности ваших чувств…

– Повторяю, это было глупостью. Забудем об этом.

– Я не собираюсь ловить вас на слове. Я напомнила об этом лишь потому, что подумала – те слова могли стать путеводной нитью между нашими сердцами.

Люси замолчала, видимо, ожидая ответа. Калверт ничего не сказал, и она продолжала, возбуждаясь и накручивая себя:

– Сегодня на выставке вы говорили о том, что хотели бы получить дополнительные сведения.

– Я уже узнал то, что меня интересовало. Эти сведения я получил в госпитале от Винсента Гастингса.

– В госпитале?

– Да. Его сбил автомобиль, которым управлял хорошо известный вам Плайер.

– Не может быть! – глаза ее расширились от ужаса.

– Может. Он пытался расправиться с ним тем же способом, которым незадолго до этого убил Ван дер Богля.

Наступила долгая тишина. Люси сжалась в комок, голова ее горестно вздрагивала. Калверту захотелось обнять девушку и успокоить. Но он не сдвинулся с места.

Наконец Люси Бостон медленно подняла голову, как будто на это потребовалась концентрация всех ее физических и душевных сил. Глаза были сухи, взгляд пуст.

– Я не хочу верить этому.

– Да, в такое нелегко поверить.

– Это неправда! – дикая вспышка протеста прозвучала в ее словах. – Отец и Нед не могут иметь к этому отношения. Плайер действовал самостоятельно.

– Возможно, вы и правы. Тогда дело надо передать в полицию.

– Нет! – вскрикнула она. – Нет! Этого нельзя делать.

– Значит, вы не верите до конца, что Нед и ваш отец не причастны к смерти Ван дер Богля.

– Да, – тускло, почти безжизненно прошептала она.

И снова в нем вспыхнуло непреодолимое желание заключить ее хрупкое тело в объятия. И снова он сдержал себя.

– Послушайте, Люси, – голос Калверта дрогнул. – Каковы ваши отношения с Родом?

– Он партнер моего отца. Мы давно знакомы и часто вместе посещаем разные заведения.

– Я не об этом. Для меня ваш ответ очень важен… Извините, еще раз спрашиваю: какие у вас отношения с Родом?

– Самые лучшие. Но совсем не те, которые вы имеете в виду.

– Правда?

– Да, – в голосе ее была смесь недоумения и любопытства.

– Я хотел знать это, поскольку собираюсь сообщить о случившемся полиции. Не знаю, замешан ли в этом деле ваш отец, но Род замешан безусловно.

– Но если вы обратитесь в полицию, то расстанетесь и с распиской. Какой в этом смысл? Вы ведь ничего не получите.

– Я никогда и не собирался извлечь из этого дела выгоду. Торгуясь с вами, я просто блефовал.

– Тогда как же расписка оказалась у вас? – подозрение вновь отразилось на ее лице.

– Мы поговорим об этом в другой раз, – Калверт махнул рукой. – А сейчас… Вы готовы мне помочь, если я обращусь в полицию?

– Нет! – с этим воплем она, казалось, извергла из себя частичку души. – Нет! Никогда!

– Но ведь произошло убийство, – возразил Калверт. – Погиб человек. Второй чудом избежал смерти. Вы посмотрели бы на его раны.

– Нет, – простонала Люси.

– Кто же следующая жертва? По-видимому, я. На этот раз Плайер будет действовать со всей решительностью.

– Не верю! – она вскочила, словно подброшенная пружиной. – Вы хотите попугать меня! Зачем вы наговорили столько ужасов?

Она бросила на него разящий взгляд, потом отвернулась и заплакала. Плакала по-детски – навзрыд, прижимая к груди кулачки. Калверт не выдержал, встал и ласково обнял ее за плечи. Инстинктивно Люси прижалась к нему, словно прося защиты. Рыдания стали глухие, руки переплелись, Калверта снова обдало ароматом, так живо напомнившим ему мелодию вальса, услышанного недавно. Ее податливое мягкое тело все сильнее прижималось к нему, и Калверт понял, что пропал. Желание обладать этим телом было безмерно велико, оно наваливалось и давило, как штормовая волна, и лишь где-то в глубине сознания еле слышно звучало: «Не смей. Не смей пользоваться ее секундной слабостью. Это будет подло. Если чему-то и суждено быть, пусть это будет совсем иначе, без всякой связи с распиской, Родом, Плайером и ее отцом».

Объятия его ослабли, хотя он все еще продолжал поддерживать девушку. Она перестала плакать, вытерла ладонью глаза, но не предприняла попытки освободиться из его рук.

– Что мы делаем, Люси? – сказал Калверт, сажая ее на диван. – Что происходит? Как нам вести себя дальше?

– Не знаю, – устало ответила она. – Но мне бы хотелось, чтобы восторжествовала справедливость.

– Мне бы тоже этого хотелось. Но все слишком подло и грязно. Эта зараза уже осквернила нас.

Взгляд Люси был полон смирения. Она доверилась ему, молила о защите, а он даже не знал, что предпринять. Только теперь Калверт понял, что Люси для него дороже всего: дороже его жизни и чести, дороже проблем добра и зла.