В мертвом безмолвии - Джеймс Чейз

– Давай рассмотрим факты, – надув губки, сказала она. – А факты таковы, что я вернулась.

– Но не забывай и о таком факте: ты ушла от меня к Бенни.

– Сам решай, какой факт важнее, – мягко возразила она, – твой или мой. Я думаю, мой более приятный, а, следовательно, и более важный.

Калверт поднес свой бокал к губам, но обнаружил, что тот пуст.

– Я подам сейчас еще, дорогой, – она чмокнула его в щеку и подставила для ответного поцелуя свою.

Однако Калверт даже не шелохнулся и продолжал смотреть прямо перед собой. Поняв, что желаемого не дождаться, Грейс подхватила бокалы и направилась на кухню. Глядя ей вслед, Калверт понял, что отныне они чужие люди. Все прошло и никогда уже больше не вернется. Любовь умерла, и ее труп не оживить никакими средствами. Его даже не интересовало, почему она ушла, почему вернулась и куда дела Бенни.

Грейс принесла наполненный до краев бокал и уселась на прежнее место. Разговор поначалу не клеился, но постепенно, захмелев, Калверт рассказал жене обо всех своих злоключениях, начавшихся после встречи с Плайером в гриль-баре. Рассказ этот весьма заинтересовал Грейс и, когда муж закончил, глаза ее блестели от возбуждения.

– Гарри, почему ты не согласился на предложение Леонетти? – воскликнула она.

Другая женщина сначала стала бы расспрашивать о Люси, любая другая, но не Грейс. Она была чересчур уверена в своей власти над мужем. А возможно, такие детали ее вообще не интересовали.

– Ответь, почему? – повторила она.

– Потому что расписка мне не принадлежит.

– После гибели законного владельца это уже не так, – с раздражением сказала Грейс. – Зря, что ли, ты перенес столько неприятностей?

– Смерть Ван дер Богля лишила расписку хозяина, но отнюдь не дала мне прав на нее.

– Глупости!

– То, что для тебя глупости, для меня элементарная порядочность. Впрочем, тебе этого не понять.

– Не придирайся к словам, дорогой.

– Прости.

Наклонившись вперед, она положила руку ему на колено.

– Мы зря затеяли этот разговор. Не стоило перечить тебе после всего того, что случилось. Ты неважно выглядишь. Прими душ и ложись. Позже, возможно, мы еще поговорим на эту тему.

– Говорить больше не о чем. Я не продам расписку. И на этом закончим.

– Прими душ.

– Не пытайся переубедить меня. Свои убеждения я впитал с молоком матери, – он встал и направился в спальню.

– Гарри! – Грейс вскочила.

– Да? – он обернулся.

– Что же ты собираешься сделать с распиской?

– Отнесу завтра в полицию, – эта мысль только что пришла ему в голову, но зрела уже давно.

– И выбросишь на ветер сорок пять тысяч? – с негодованием воскликнула Грейс.

– Именно, – он кивнул, – и никогда об этом не пожалею.

Провожаемый гневным взглядом Грейс, Калверт вошел в спальню, а жена осталась сидеть, невидящим взглядом уставившись в пространство. Когда Калверт, надев пижаму, вернулся в гостиную, она даже не заметила его, вся поглощенная своими мыслями.

Еще стоя под душем и постепенно расслабляясь под струей теплой воды, Калверт готовился к разговору. Сегодняшний вечер должен был внести в их отношения с Грейс полную ясность. Откладывать объяснения на завтра не имело смысла. Он готов на разрыв, пусть даже это и заденет тщеславие Грейс.

Однако в гостиной ее не было. Он проверил кухню и спальню, а затем, застегнув пуговицы пижамы, вышел в коридор и вызвал лифт. Когда лифт, наконец, прибыл, лицо Макса выражало полное недоумение.

– Что-то случилось?

– Макс, миссис Калверт не спускалась сейчас вниз?

– А разве… Странный вопрос. Не хотите ли вы мне сказать, что она меня надула?

– Макс, о чем ты?

– Она спустилась и сказала, что вы велели ей отдать тот конверт, который дали мне накануне. Я так и сделал.

Ни слова не говоря, Калверт бросился по коридору в свою комнату. Макс недоуменно пожал плечами и с силой захлопнул за собой дверку лифта.

Глава 9

Было далеко за полночь, когда Калверт приехал на такси к Леонетти. Его квартира располагалась прямо над выставочным залом, в витрине которого были выставлены картины, подсвеченные невидимыми светильниками. Из-за окон второго этажа, задернутых голубыми шторами, пробивался свет.

Калверт вошел в задрапированный красной тканью вестибюль и позвонил. Дождавшись зуммера, нажал на ручку двери и вошел в слабо освещенный холл. Поднимаясь по лестнице, он услышал, как наверху открывалась дверь и Леонетти раздраженно произнес:

– Когда, Джоэл, ты перестанешь забывать дома свой ключ?

Калверт продолжал подниматься и почти столкнулся с одетым по-домашнему Леонетти.

– Какая неожиданность, мистер Калверт! – воскликнул он. – Но неожиданность приятная. Входите.

Леонетти пропустил Калверта в холл, стены которого были сплошь увешаны офортами, эстампами и гравюрами. Из квартиры не доносилось ни звука, а на лице ее хозяина трудно было что-либо прочесть. Здесь ли Грейс? Была? Ушла? Он никогда об этом не узнает.

– Вы пришли по делу? – осведомился Леонетти.

– Да, – сдержанно ответил Калверт.

– Выпьете что-нибудь?

– Нет, спасибо.

– Как угодно.

Леонетти присел. Чувствовалось, что он весь горит от нетерпения.

– Я боялся, что вы уже спите, – сказал Калверт.

– Не скажу, что я не допускал возможности такого визита. Но в данный момент я ожидал сына.

– Джоэла?

– Да. Не хочу возлагать на вас бремя своих забот, но все же скажу, что мой сын – профессиональный борец.

– Что вы говорите? – Калверт пытливым взглядом оглядел комнату, но не отыскал в ней никаких следов пребывания Грейс.

– Мы родом из Флоренции. Наша семья занимается предметами искусства больше двух веков. А Джоэл, пренебрегая этими традициями, увлекся борьбой.

– Весьма странно, – вежливо согласился Калверт.

Чувствовалось, что Леонетти взгромоздился на своего любимого конька и не скоро с него слезет. Но Калверту это было только на руку, поскольку давало возможность оглядеться и подумать. Направляясь к Леонетти, он был почти уверен, что Грейс с распиской направилась именно сюда. Но теперь он начал в этом сомневаться. Леонетти тем временем продолжал:

– Джоэл бросил колледж на втором курсе и с головой ушел в борьбу. Он борется среди профессионалов. Слава богу, что он догадался взять псевдоним.

– Вы посещали его выступления?

– Да, – отрывисто сказал Леонетти. – Однажды я пошел в какой-то захудалый клуб, желая увидеть, как его изобьют и унизят. А когда я увидел сына… напряженного, полуголого, мне захотелось его защитить. Вот такие противоречивые чувства боролись во мне. Испугавшись неизвестно чего, я ушел. Вернее, убежал в панике… А он победил. Он редко проигрывает.

– Я, пожалуй, выпил бы чего-нибудь, – сказал Калверт.

– Мои причитания утомили вас?

Леонетти исчез на пару минут и вернулся с двумя бокалами мартини.

– Как же он дошел до такой жизни?

– Трудно сказать, – Леонетти пожал плечами. – Но, возможно, я сам способствовал этому.

Они отсалютовали друг другу бокалами и выпили.

– А теперь, – на лице Леонетти появилась улыбка, – мы подошли к цели вашего визита.

– Вы по-прежнему готовы заплатить мне за расписку сорок пять тысяч?

– Готов был несколько часов назад.

– А что изменилось? – Калверт едва не раздавил свой стакан в руке.

– Я хотел купить, но вы не согласились продать.

Росс со скорбным видом улыбнулся. Калверту вдруг захотелось вскочить и заехать ему по лицу. Усилием воли удержав себя на месте, он хрипло произнес:

– Договаривайте, мистер Леонетти…

– Вы, кажется, нервничаете, – тот сделал удивленное лицо. – С чего бы это?

– Договаривайте, – повторил Калверт.

– Раньше вы не хотели продавать расписку за сорок пять тысяч. А теперь вы пришли сами и, кажется, согласны. Да только мне уже сдается, что сумма чрезмерно высока. Вам понятен ход моих мыслей?

Калверт допил мартини и поставил стакан на стол.

– Продолжайте, – сказал он. – Развивайте свою мысль.

– Я закончу ее. Теперь моя цена – тридцать тысяч.

– Ничего себе скачок! – заметил Калверт.

– Ладно, – развел руками Леонетти, – тридцать пять и… только ради вас.

– Не надо. Я передумал, – Калверт встал.

Встал и Леонетти. Голос его звучал негромко, но весьма проникновенно:

– Я не стану вас задерживать, Калверт, но… Тридцать тысяч – и по рукам.

– Спокойной ночи, – Калверт вышел в холл.

Он слышал, как Леонетти, тяжело пыхтя, идет следом за ним. У двери он схватил Калверта за рукав.

– Послушайте, – неуверенно сказал он, – если вы хотите сорок пять тысяч…

– Я вообще передумал продавать расписку, – прервал его Калверт.

– Вы ненормальный! – взвизгнул Леонетти.

– Спокойной ночи, – Калверт с силой вырвался.

– Вы что, псих? Чокнутый? Пятьдесят тысяч! Вы слышите, пятьдесят тысяч!

– Спокойной ночи!

Калверт уже спускался по лестнице, а Леонетти не отставал от него. Казалось, он был готов продолжить торг. Но в вестибюле отстал. Широко открытыми глазами он проводил странного гостя. Его нижняя губа отвисла. Росс ничего не мог понять.