В мертвом безмолвии - Джеймс Чейз

За это дело взялся Гастингс – коготок увяз, всей птичке пропасть. За дополнительные пять тысяч он подделал подпись Ван дер Богля, взяв за образцы различные принадлежащие ему документы, хранившиеся в банке. Совершив подлог, он почувствовал себя уверенней и потребовал у Рода уже двадцать пять тысяч.

Род попросил сутки на консультацию с Бостоном.

На следующий день, явившись в банк, Род сообщил об отказе Бостона увеличить сумму. Но тут же сделал Гастингсу предложение надуть Бостона, компаньоном которого он являлся. Якобы отношения между ними уже давно зашли в тупик. Это очень не понравилось Гастингсу. Его подозрения усилились, когда, выглянув на улицу, он увидел Плайера. Вот тогда-то ему и пришлось сунуть расписку в один из адресованных Калверту конвертов.

После этого он отправился с Родом в ресторан. Когда же тот достал из кармана двадцать пять тысяч и предложил немедленно произвести обмен «расписка-деньги», Гастингс был вынужден признаться в своем трюке. Документ он пообещал вручить через пару дней.

Именно Род посоветовал Гастингсу не доверять Калверту и выкрасть конверт из его квартиры ночью.

Наконец-то Калверту все стало ясно. Гастингс лежал молча, утомленный рассказом. Лицо его было бледным и отрешенным. Калверт налил стакан воды и подал больному.

– А откуда взялся этот Плайер? – спросил он. – Кто он такой?

– Двоюродный брат Рода, они оба из весьма порядочной семьи. Неприятности были у Плайера с детства. В колледже он оказался причастен к смерти своего соседа по комнате. И чтобы замять это дело, потребовалось немало денег. Плайера отправили на военную службу, но и там он совершил нечто такое, за что был с позором изгнан из армии.

– И сейчас он служит у Рода, выполняя грязные поручения?

– Он – чудовище, маньяк. Если бы вы слышали, как он хохотал, сидя за рулем автомобиля!

– Знают ли Бостон и Люси, что это именно Плайер прикончил Ван дер Богля? – спросил Калверт.

Гастингс хотел ответить, но не успел, потому что в палату вошел доктор Вильямс в сопровождении сиделки.

– Пора отдыхать, – сказал он Гастингсу.

– Я ухожу, доктор, – Калверт встал. – Пока, дружище, – добавил он, глядя на Гастингса. – Надеюсь, все будет в порядке.

– Вы придете завтра? – с надеждой спросил тот.

– Постараюсь.

Сиделка, закатав рукав рубашки Гастингса, готовила укол. Скривившись от боли, вызванной уколом в вену, он все же успел напутствовать Калверта:

– Будьте осторожны, переходя улицу.

Лицо его, обрамленное многими слоями бинтов, как тюрбаном, было пергаментно строгим. «Мумия», – подумал Калверт.

Глава 8

Открыв дверь своей квартиры, Калверт едва не напоролся на два объемистых, очень хорошо ему знакомых чемодана. Грейс, до этого разговаривавшая с кем-то в гостиной, встала с дивана и, улыбаясь, пошла ему навстречу. Калверт с растерянным и глупым выражением лица так и остался стоять в раскрытых дверях. Он не мог до конца осмыслить происходящее, даже когда руки жены обвили его шею. Она была совсем рядом, и Калверт, действуя почти автоматически, наклонился, подставляя губы для поцелуя. При этом он не без горечи заметил, что Грейс изменила прическу – ее роскошные бронзовые волосы теперь были уложены на голове в корону. Это было сделано или под чьим-то влиянием, или для кого-то.

Сразу после поцелуя она отстранилась и, взяв его за руку, ввела в гостиную.

– К тебе посетитель, милый, – промурлыкала она.

Сидевший в кресле Росс Леонетти дружелюбно кивнул головой.

– Добрый вечер, Калверт. Простите, что я зашел без приглашения. Наверное, мне следовало предупредить вас о визите по телефону. Миссис Калверт была весьма любезна со мной. А мне нужно с вами переговорить. Не возражаете?

– Ничуть. Весьма рад вашему визиту.

Калверт украдкой глянул на Грейс. У нее всегда было особое, волнующее очарование, которое никого не могло оставить равнодушным. И эта обаятельнейшая из улыбок… Кого-кого, но Грейс нельзя было представить хмурой или скучающей. Вот только кому предназначается эта новая прическа? Неужели подонку Бенни Фэрису?

Он сел напротив Леонетти, а Грейс тут же примостилась на подлокотник кресла. Одной рукой она слегка поглаживала затылок мужа.

– Мистер Леонетти был так любезен, что помог мне донести чемоданы от лифта до квартиры.

– Любой мужчина счел бы за честь сделать то же самое, – галантно произнес Росс. – Вы где-то отдыхали?

– Да, – ответила Грейс. Ее пальцы с силой надавили на затылок Калверта.

– И как же тебе отдыхалось? – Гарри изобразил подобие улыбки.

– Неплохо, – она слегка шлепнула его по затылку. – Может быть, приготовить что-либо выпить?

И, не дождавшись ответа, резко устремилась на кухню.

– Что заставило вас придти ко мне, мистер Леонетти? – спросил Калверт.

– Случай. Каприз, если угодно. Но я не жалею. Я провел очаровательные полчаса в обществе вашей супруги. Замечательная женщина.

– Об этом чуть позже, – Калверт холодно глянул на гостя. – Давайте к делу.

Глаза Леонетти продолжали улыбаться, но едва заметно сузились. Он уже хотел что-то сказать, но в комнату вернулась Грейс с двумя наполненными бокалами в руках.

– Прошу. А я, с вашего разрешения, пока займусь своим гардеробом. Нужно распаковать и развесить вещи.

Она направилась в спальню, и Леонетти проводил ее восхищенным взором. Затем он перевел взгляд на Калверта, и улыбка сразу покинула его лицо.

– Не стоит ходить вокруг да около, Калверт. Мы оба прекрасно понимаем друг друга.

– Именно. Итак, ваши условия?

– Десять тысяч сверх того, что вам уже предлагали.

– От имени кого вы говорите? – лицо Калверта было абсолютно бесстрастным.

– Я представитель небольшого синдиката, членом которого тоже являюсь. Но вас это не должно беспокоить.

– Думаю, мне не стоит спрашивать, для чего вам нужна расписка?

Леонетти только плутовски ухмыльнулся.

– Кроме того, – продолжал Калверт, – вы, конечно, не скажете, от кого узнали, что эта вещь находится у меня?

– К сожалению, не могу удовлетворить ваше любопытство! Не в моих правилах раскрывать источники информации, но повторяю, вам нечего беспокоиться.

– Звучит не очень убедительно.

– Сколько вам предложили за расписку, Калверт? – перебил его Леонетти.

– Тридцать пять тысяч, – Гарри отхлебнул немного виски.

– По-вашему, эта сумма недостаточна? – Леонетти задумчиво смотрел в свой бокал. – По-моему, она даже чрезмерна. Но мое предложение остается в силе. Сорок пять тысяч в обмен на расписку.

– Меня это не устраивает.

– Мало?

– Нет, слишком много.

– Так в чем же дело?

– Я уже сказал: нет.

– Может, объясните? – в голосе Леонетти прозвучал вызов.

– Расписка вам не принадлежит. Уж, скорее, на нее могут претендовать и другие.

– Вы ведете себя глупо, Калверт.

– Мое решение окончательное. Кроме того, мне это все надоело. Отныне я ничего не продаю.

– Это звучит как оскорбление, – лицо Леонетти перекосилось.

– Понимайте, как хотите. Но я не изменю своего решения, – Калверт глянул на Леонетти с вызовом.

Однако тот уже взял себя в руки и вновь заговорил мягким, вежливым голосом:

– Конечно, это выглядит глупо, но если ваша позиция именно такова, с ней надо считаться, – он тяжело встал. – Возможно, в будущем вы пожалеете.

– До свидания, мистер Леонетти. – Калверт тоже встал.

– Жизнь – это рынок. От покупателя можно добиться выгоды, но если ему отказать, могут случиться неприятности. Мы предпочитаем покупать нужные нам вещи, но и других способов не чураемся, – Росс многозначительно улыбнулся. – У вас уже есть некоторое представление об этих способах.

– Не надо угроз, сегодня у меня весьма покладистое настроение.

– Извините. Я ухожу. Передайте поклон вашей очаровательной жене. Кстати, вот и она… До свидания, миссис Калверт.

– Вы уже уходите? – на Грейс поверх пижамы был надет фланелевый халат.

– Спешные дела. Было очень приятно познакомиться…

Калверт, взяв со стула шляпу и пальто, протянул их Леонетти.

– Заходите еще, – пригласила Грейс.

– Непременно, миссис Калверт. Вы так любезны.

Заперев за Леонетти дверь, Калверт вернулся в гостиную. Грейс, улыбаясь, протянула ему руку. «Предложение мира», – подумал он, проходя мимо.

Рука Грейс повисла в воздухе, как одинокая ветка.

– Не усложняй жизнь, дорогой, – сказала она. – Все перемелется.

– От этих слов мне легче не стало.

– Давай рассмотрим факты, – надув губки, сказала она. – А факты таковы, что я вернулась.

– Но не забывай и о таком факте: ты ушла от меня к Бенни.

– Сам решай, какой факт важнее, – мягко возразила она, – твой или мой. Я думаю, мой более приятный, а, следовательно, и более важный.

Калверт поднес свой бокал к губам, но обнаружил, что тот пуст.

– Я подам сейчас еще, дорогой, – она чмокнула его в щеку и подставила для ответного поцелуя свою.