Крепость на Ловати - Валентин Павлович Краснопевцев

был показан спасительный флаг. Бросились в глаза разбросанные по полу винтовочные гильзы, лужицы запекшейся крови и куски какой-то материи. Клочки материала опознали сразу: от порванного офицерского плаща. Стали искать другие вещественные доказательства и обнаружили под полом небольшой узелок из носового платка. В нем оказались партбилет и удостоверение личности Михаила Федоровича Русакова и принадлежавшие ему же карманные часы, очень хорошо знакомые Емельянову.　

Александр Николаевич подошел к подвальному окошку. Обзор из него был весьма ограниченным. Емельянов представил на мгновение, будто сам сидит в этом подвале и стреляет через узкую амбразуру по перебегающим вражеским автоматчикам. «Да, отметил с сожалением, — мышеловка самая настоящая».　

Выбрались наверх. После подвального полумрака пришлось рукой прикрыть глаза: слепило июльское солнце.　

— Вот их могилка, — указала Леонова на свежий песчаный холмик во дворе бани.　

Героев перезахоронили в сквере на площади имени Ленина, перед зданием, где прежде размещался городской отдел НКВД. Им были отданы последние воинские почести…　

Захватив Великие Луки, гитлеровцы первым делом расправились с ранеными красноармейцами. Группа фашистских автоматчиков ворвалась в железнодорожную больницу, где находились раненые, и устроила побоище. Были расстреляны все находившиеся там, в том числе и обслуживающий персонал. Жители, вырвавшиеся из оккупированного города, рассказывали и о многих случаях насилий. Шестерых женщин, оказавших сопротивление пьяным мародерам, фашисты бросили в воронку от разорвавшейся бомбы и закопали заживо. В деревне Кулево, близ Великих Лук, изуверы замучили пятерых девушек из санитарного отряда народного ополчения. Мародерством занимались все гитлеровцы поголовно — от солдат до высших чинов. Они разбивали двери квартир прикладами, взламывали магазины и склады, забирали с собой, грузили на машины и увозили все мало-мальски ценное.　

После освобождения города советские бойцы обнаружили автомашину, принадлежавшую одному из гитлеровских офицеров. В ней оказался ворох награбленных вещей и среди них — предметы женского и детского туалета. В сумке одного из убитых вражеских солдат были простыни, наволочки и полотенца советского производства.　

В Великих Луках налаживалась нормальная жизнь. Партийные и советские руководители возглавили эту работу. Решением горкома партии и горисполкома город был поделен на секторы, в каждом из которых производился тщательный осмотр складских помещений, общественных зданий. Обнаруженное продовольствие и имущество бралось на учет. Прошло несколько дней, и в Великих Луках вновь начали функционировать два хлебозавода, три столовые, некоторые продовольственные магазины, предприятия бытового обслуживания. Было организовано снабжение горожан продовольствием и товарами первой необходимости. В помещении бывшей поликлиники на улице Карла Либкнехта открыли госпиталь, который стал обслуживать население и воинские части.　

Бесперебойно работал в эти дни оказавшийся на самой линии фронта Великолукский железнодорожный узел. Небольшому коллективу путейцев нередко приходилось трудиться в буквальном смысле слова под вражескими бомбами. После каждого из частых налетов на станцию фашистской авиации железнодорожное полотно оказывалось поврежденным, и от работавших на узле требовались поистине героические усилия, чтобы в предельно короткие сроки устранять повреждения.　

Продолжалась работа по созданию подпольных организаций и развертыванию в оккупированных районах Калининской области партизанского движения. Она велась в теснейшем контакте с политотделом 22-й армии и под непосредственным руководством секретаря Калининского обкома партии. На территории Великолукского района боевые действия против фашистских захватчиков вели партизанские группы А. Д. Петрова и К. Г. Борунова.　

В книге «Народная война в тылу врага» говорится: «Подпольные организации и партизанские отряды создавались прежде всего в западных районах области.　

Сюда были командированы секретари обкома ВКП(б) И. П. Бойцов, П. С. Воронцов, А. А. Абрамов, заведующие отделами…　

Представители обкома ВКП(б) находились при штабах 22-й, 29-й, 30-й и 31-й армий. Они координировали деятельность партизанских отрядов с воинскими частями Красной Армии»[2].　

В донесении политотдела 22-й армии начальнику политуправления Западного фронта за 18 августа 1941 года отмечалось: «Группой политработников политотдела армии в ряде сельсоветов Великолукского и Куньинского районов проведена работа по созданию партизанских отрядов.　

В Великолукском районе созданы партизанские отряды: в Сивцевском сельсовете — 15 человек, в Сидоровщинском сельсовете — 34 человека, в Марьинском сельсовете — 16 человек, Сергейковском сельсовете — 9 человек»[3].　

ФРОНТОВОЙ ГОРОД

Мы стиснули души,

Мы встали —

Живые и мертвые. Все.

«Верность»

Линия фронта установилась на всех направлениях в пяти-шести километрах от Великих Лук, город стал таким образом фронтовым. 21 июля командование 22-й армии назначило генерал-майора Т. К. Силкина начальником гарнизона Великих Лук, возложив на него задачу организации обороны города.　

Части 48-й танковой дивизии вышли на рубеж Веретье-3-е, 2-е и 1-е, Сергиевская слобода, Еремеево, Мослово, Маленка, Шабалдино, Ширинино, Мордовищи, Конь. В течение двух суток наши бойцы при активной помощи населения подготовили рубеж обороны, отрыли сплошные траншеи.　

В эти дни большую воспитательную работу в частях проводил политотдел дивизии, возглавляемый батальонным комиссаром М. В. Волынкиным. Были созданы агитколлективы, а в подразделениях — агитационные группы. Активисты на убедительных фактах воспитывали у бойцов и командиров ненависть к врагу. Особенно усилилась политико-воспитательная работа среди воинов после того, как 26 июля в дивизию прибыли из Калинина 200 коммунистов и комсомольцев ополченцев-политбойцов. В большинстве они были жителями Великих Лук или Великолукского района.　

Относительное затишье не затянулось. Уже 24 июля разведка установила, что гитлеровцы подтянули к нашему переднему краю свежую, полностью укомплектованную 253-ю пехотную дивизию с танками. И с утра 25 июля начались упорные бои с врагом, стремившимся во что бы то ни стало вновь овладеть Великими Луками. С. Ф. Амелькин, служивший в ту пору офицером в 96-м полку 48-й танковой дивизии, вспоминал: «Полк вел непрерывные тяжелые бои. Особенно сильные они были с 27 по 29 июля 1941 года. В эти дни мы отражали по 10–12 атак немцев. Отбили даже одну психическую атаку в середине дня 29 июля».　

Об ожесточенности боев убедительно свидетельствует тот факт, что высота 164,9 (Воробецкая) в течение　пяти дней пятнадцать раз переходила из рук в руки. Расположенная в двух километрах от городской черты, она господствовала над окружающей местностью. Именно этим и объяснялось упорство сторон в борьбе за обладание ею.　

Упорные бои разгорелись также на рубеже Кикино — разъезд Воробецкое. Находящиеся здесь высоты также неоднократно переходили из рук в руки. Борьба шла и за переправу через Ловать. Тут неоценимую помощь при отражении вражеских атак оказали минометчики. «Нужно сказать, — писал впоследствии командир 96-го танкового полка подполковник К. Д. Шукшин, — что, не будь у нас минометной батареи, 29 июля противник наверняка мог бы зацепиться за западную окраину города». Несколько раз выручали минометчики и 48-й мотострелковый полк подполковника М. П. Кононенко.　

Лишь к