Крепость на Ловати - Валентин Павлович Краснопевцев

В. КРАСНОПЕВЦЕВ

КРЕПОСТЬ НА ЛОВАТИ

ВМЕСТО ПРЕДИСЛОВИЯ

…В тот день многое показалось бы, вероятно, странным или даже необъяснимым, если взглянуть на происходившее с обычной меркой. Хотя на дворе стояла июльская жара, мать торопливо натягивала на себя одно за другим платья и теплые кофты. В огромный узел (она называла его непривычно — «шелгун») наряду с семейными реликвиями и действительно ценными вещами попал неведомо почему еще и обшарпанный деревянный сундучишко, сильно увеличивавший вес узла. Дверцы шкафа и ящики комода тщательно запирались ключами в наивной надежде по возвращении найти все в полной сохранности.　

Уже на выходе из квартиры повстречался отец, одетый в военную форму. Простившись накоротке, он помчался обратно, на свой пост — на башенку самого высокого в городе здания, где нес службу воздушного наблюдения, оповещения и связи. Странным было и само сокращенное название этой отцовской службы — ВНОС!　

И вот мы уже плетемся пешком по Торопецкому шоссе к вокзалу. Мне, семилетнему, доверено нести жестяной чайник, крышка которого то и дело подпрыгивала и отчаянно дребезжала. Пыль, зной, духота. Нескончаем людской поток, получивший отныне общее имя — беженцы, которое людям предстояло носить годы. С жалобным мычанием проходит стадо коров: им тоже на восток…　

Эта картина оставления Великих Лук в июле 1941 года врезалась в детскую память и с той поры не покидала моего воображения во все время жизни в эвакуации в маленьком городке Калининской области — Красном Холме.

Но после того, как тысячи великолучан — женщин, детей и стариков — простились с родным городом, он продолжал сражаться. И появилась в его военной биографии героическая глава — 33-дневная оборона, и были отважные действия великолукских партизан и подпольщиков, была борьба с врагом не на жизнь, а на смерть, в которой немногим, увы, довелось уцелеть.　

Вернулись мы с матерью в город на Ловати в конце лета 1944 года, когда он представлял собой жуткое сочетание пустырей и развалин, пожарищ и безжизненных коробок на местах наиболее крупных и примечательных городских зданий.　

В Великих Луках я заканчивал среднюю школу. Позднее, после окончания Ленинградского университета, начинал здесь работу журналистом. И теперь, живя много лет в Пскове, регулярно наведываюсь в родные Великие Луки, которые со времени моей молодости чрезвычайно выросли, неузнаваемо изменились и удивительно похорошели.　

Благодарный город воздвиг своим героям — защитникам и освободителям — памятники, запечатлел их имена в названиях улиц. Пусть и этот рассказ о подвигах земляков в годы Великой Отечественной войны, о героях обороны и подполья Великих Лук поможет подрастающему поколению лучше узнать о делах тех, кому мы обязаны сегодняшней счастливой жизнью. Он написан на основе личных впечатлений, архивных материалов, воспоминаний участников битвы с фашизмом. Большую помощь оказали автору свидетельства бывших великолукских партизан, а также их родственников и близких.

ПЕРВОМАЙ СОРОК ПЕРВОГО

Душа у нас всегда была владыкой —

Бескрайней, доброй, тихой и печальной.　

И непреклонной.　

Если разбудить!..

Игорь Григорьев. «Русичи»[1]

Великие Луки…　

Имя у города громкое, а сам-то он не слишком велик, хотя и числится третьим по количеству населения в Калининской области. Тихий и уютный, не бегают по его улицам троллейбусы и трамваи, весь он в пышной зелени садов и скверов. Такая же тихая и уютная, как он сам, река Ловать.　

Один старинный крепостной вал напоминает сегодня о славной боевой биографии тихого города на Ловати — древнего форпоста Руси. Бились великолучане «не щадя живота своего» с ливонскими рыцарями, с литовскими и польскими завоевателями, в 1580 году яростно обороняли крепость от полчищ Стефана Батория. И не зря удостоены были Великие Луки лестного прозвища вначале «оплечья Новгорода», а позднее — «предсердия Москвы».　

По распоряжению Петра I в 1704–1708 годах Великолукская крепость была значительно перестроена в духе нового времени по чертежам выдающегося математика Леонтия Магницкого, и земляной вал ее был поднят до высоты 10 саженей (свыше 20 метров).　

Вот он на виду у всех — могучий старец-вал с уже одевшимися в весенний травяной наряд крутыми склонами, на которых тут и там пасутся беззаботные, привязанные к колышкам козы. Дремлет, нежась в лучах утреннего солнышка, ветеран, досматривает привычные сны, где стук мечей да пальба мортир, штурмовые лестницы да кадки с кипящей смолой — угощеньице славное для охочих до чужой земли…　

А утро-то, утро какое! Не докучлив, лишь бодрит посленочной холодок, а голубейшее, без единого облачка небо предвещает вёдро, и первая зелень тополей свежа и нежна. Просохли тротуары после великой весенней течи, но нет еще ни духоты, ни назойливой пыли — скучных попутчиков грядущего лета.　

…Праздник 1 Мая 1941 года.　

Центральная площадь имени Ленина, которую вот уже два года украшают новые Дом Советов и большой трехэтажный жилой дом, нарядный сквер и первая в городе автобусная станция. А еще прежде, в 1927 году, отсюда на Ямскую площадь перенесли городской рынок. Потом убрали мозолившие глаза бывшие купеческие лабазы. И обновленная, свободно вздохнувшая площадь раздвинулась и помолодела. Теперь это место проведения всех праздничных демонстраций.　

Пора начинать!　

Грянул бодрый марш, и на площадь со стороны улицы Карла Либкнехта вступила многолюдная колонна заглавного городского предприятия — паровозовагоноремонтного завода — ПВРЗ. В перерывах между раскатистыми взрывами «ура!» из колонны доносится:　

Миша, с праздником!　Привет, Петрович!　

Возгласы слышит на балконе второго этажа Дома Советов, превращенном по случаю Первомая в красочную трибуну, Михаил Петрович Ермолович — первый секретарь городского комитета партии. Это его приветствуют знакомые заводчане. В ответ улыбающийся Михаил Петрович приветливо машет рукой. Над проходящей колонной тотчас вздымается целый лес рук, и летят новые поздравления с праздником, заглушая даже духовой оркестр…　

М. П. ЕРМОЛОВИЧ　

Он всегда был и остался для них своим, «рабочей косточкой». И называли его чаще всего Петровичем, а то и совсем запросто — Мишей. И в ту пору, когда был рабочим их завода и секретарем заводского комитета комсомола. И когда стал инструктором горкома партии. И теперь, будучи уже на должности первого секретаря, не утратил Ермолович добрых связей с рабочей средой.　

Многие другие видные партийные работники тоже　были выдвиженцами　ПВРЗ: второй секретарь　Н. Н. Афанасьев, секретарь по транспорту И. И. Григорьев, секретари Великолукского райкома ВКП(б)　

А. Д. Макаров, К. Е. Винокуров, И. А. Остроумов.