Крепость на Ловати - Валентин Павлович Краснопевцев

Пусть люта пришельцев сила,

Адский учинен разор —

Глаз Россия не опустила.

Скорбный

Грозовеет взор!

«Предгрозье в грозу»

Перестройкой всей работы на военный лад, планомерной эвакуацией людей, ценностей и промышленного оборудования, подготовкой Великих Лук к обороне руководил городской комитет ВКП(б), ставший боевым штабом. В своей деятельности он руководствовался директивой СНК СССР и ЦК ВКП(б) от 29 июня 1941 года партийным и советским организациям прифронтовых областей, рекомендациями Калининского областного комитета партии. В документе обкома ВКП(б), датированном 3 июля 1941 года, говорилось, в частности, о необходимости ускорить организацию подпольных конспиративных партийных ячеек из проверенных коммунистов, подготовку явочных квартир. Коммунисты, которые будут оставлены для подпольной работы, должны быть проинструктированы первыми секретарями городских и районных комитетов партии о своих задачах и местах явки после занятия врагом территории города или района.　

Уже в первые дни войны в Великие Луки приехали секретари Калининского обкома партии М. М. Образцов и А. А. Абрамов. Второй из них остался здесь и безотлучно находился вплоть до оставления города нашими войсками. В работе по перестройке жизни Великих Лук на военный лад, в эвакуационных, оборонительных и других мероприятиях есть и его заслуги.　

Выполняя указания областного комитета партии, Ермолович и Емельянов организовывали базы для снабжения будущих партизанских отрядов, подбирали явочные и конспиративные квартиры, встречались с коммунистами, которым предстояло работать на оккупированной врагом территории. Выезжали на места партизанских баз работники райисполкома, другие товарищи.　

«Городской комитет партии, — вспоминает А. А. Абрамов, — разработал и начал осуществлять план организации борьбы в тылу врага, если город будет занят оккупантами.　

Были созданы партизанские отряды и назначены их командиры и комиссары; в лесах организованы партизанские базы с запасами продовольствия, обмундирования и всего, что надо для жизни и деятельности в тылу врага; в городе определены конспиративные квартиры, явки, пункты связи, подготовлена к работе подпольная типография; заранее были скомплектованы партийные и комсомольские подпольные группы».　

Вся эта сложная и ответственная работа проводилась в тесном контакте с советским военным командованием.　

Из областного центра в Великие Луки прибыл радист. Одетый во флотский бушлат, он и походкой напоминал бывалого моряка. Было ему лет двадцать пять, не больше. Коренастый, черноволосый. Появился с чемоданом, в котором были радиостанция и запасной комплект питания к ней. Назвался Шалагиным Петром Семеновичем.　

А. Н. Емельянов вызвал сотрудника.　

— Этому человеку, — он указал на радиста, — надо подыскать надежное место. Он будет оставлен в городе. Вы — коренной великолучанин, людей знаете. Займитесь.　

Искать нужно было не только надежное и вполне легальное убежище для прибывшего из Калинина радиста. Следовало позаботиться и о столь же надежной явочной квартире, для того чтобы обеспечить на будущее бесперебойную связь с городским подпольем.　

В конце концов поиски привели сотрудника в дом на Сопецкой улице, к Даниилу Ивановичу Шпаку. Место — самое подходящее: городская окраина, застроенная сплошь частными деревянными домишками, которые любому человеку со стороны должны были казаться «на одно лицо». Хозяин — шестидесятипятилетний пенсионер — считался достаточно проверенным человеком. Трудовая биография Шпака была на редкость прямолинейна: до Октября служил в местном казначействе счетчиком. После того как принял происшедшую революцию, продолжал вплоть до ухода на пенсию добросовестно трудиться по той же специальности в отделении Госбанка.　

…В доме № 5 на Сопецкой улице гостя встретил колоритный старик с высоким лбом, внимательным взглядом слегка прищуренных глаз и пышными бородой и усами, изрядно тронутыми сединой. Посетитель отрекомендовался. Даниил Иванович не мог не почувствовать, что беседа предстоит весьма серьезная и что столь же серьезными могут оказаться ее последствия для него лично. Это и тревожило, и возбуждало любопытство. Тем не менее он отнюдь не торопился с началом важного разговора, соблюдая в полной мере весь ритуал приема гостя.　

Д. И. Шпак.

Пока не закипел поставленный им пузатый медный самовар, он заинтересованно расспрашивал о текущих событиях человека, который, несомненно, был осведомлен гораздо лучше рядового пенсионера.　

— Ну как там? — задал он вопрос, который в те тревожные дни был, что называется, на устах у всех великолучан.　

«Там» — значило «на фронте». Где, дескать, теперь наши и где враг, какова военная обстановка на подступах к городу?　

— Долго, видимо, не продержимся. Так что придется быть готовыми ко всему.　

Суровая правда этих слов резанула слух Даниила Ивановича. Вместе с тем он не мог не оценить откровенности собеседника.　

— Сынок, — поощренный этой откровенностью, продолжал расспрашивать Шпак, — а вот если город сдадите, что ты-то сам делать станешь, а?　

— Ну, это я уже знаю. Мы с товарищами никуда не уходим, здесь остаемся.　

— Значит, и мне с вами　можно, — убежденно сказал Даниил Иванович.　

— Что вы, папаша! Мы же не в самом городе останемся, а в лесу. А вам как-никак под семьдесят, отряду только обузой будете.　

На «обузу» старик заметно обиделся. Поджал губы, задумался.　

— Ну и ладно, — сказал, помолчав, примирительно, словно бы изгоняя из души незаслуженную, как он сам считал, но все же, вероятно, как-то объяснимую для них, молодых, обиду. — Давай тогда мне здесь дело, при доме.　

И этим своим решением Шпак помог гостю выйти из затруднительного положения и приступить к давно подготовляемому разговору, ради которого он пришел.　

— Нам понадобится ваша помощь, отец. К вам будут приходить от нас посыльные и встречаться с одним товарищем. Только с ним и ни с кем больше. Но это очень опасно! Я обязан предупредить…　

— Ну так что с того, сынок? — поспешно перебил Даниил Иванович. — Я уже свой век прожил, мне не страшно. Да и что мне, старику, немец сделать может?　

Даниил Иванович считал, что достаточно знаком с противником: довелось повидать германца в первую мировую воину.　

— Но и это еще не все. Для одного нашего человека нужно подыскать надежную квартиру.　

— А чего? — с необычайной для своего возраста живостью отозвался Даниил Иванович. — Давай его прямо ко мне. У меня тут, правда, женка с дочкой, да ведь не зря сказано, что в тесноте — не в обиде.　

— Нет-нет, никак нельзя. У вас свои задачи, у него — свои.　

Даниил Иванович согласно закивал головой: да-да, дескать, понимаю. И снова задумался, и опять ненадолго. Пришел ему в голову новый план, который он и поспешил изложить во всех подробностях.　

Начать следует издалека. В 1931 году скончалась жена Шпака. Некоторое время спустя, сполна изведав невеселую холостяцкую судьбину, перебрался он на жительство к соседке, вдове примерно одного с ним возраста, жившей в доме напротив. Собственный дом