Ужасы: Последний пир Арлекина - Рэмси Кэмпбелл

— О боже, — прошептала она.

Анна лежала лицом к Стивену, одна рука — в его темных кудрях. Их тепло заставило ее улыбнуться.

Ее страх исчез.

Затем она произнесла:

— Стивен, скажи мне. Только если захочешь. Почему ты здесь? Что привело тебя сюда?

Стивен ничего не ответил. Анна надеялась, что он не ускользнул опять в сон.

— Стивен, — сказала она, поворачиваясь, намереваясь разбудить его, — скажи мне, почему ты оказался в центре? Что с тобой случилось?

Стивен молчал. Его закрытые глаза не открывались.

Анна прижала ладонь к его сердцу.

Оно было неподвижно.

Вечеринка закончилась. Анна слышала, как в зале отдыха Майкл дудел в свой бумажный рожок и выкрикивал:

— Хей, мисс Заккария, где ты? Я готов дать тебе урок плавания. Как ты?

Вода в пруду не двигалась. Бриз затих, и легкая дымка сменялась непроглядным туманом, который лишил формы и сущности деревья и скамьи вокруг зеркальной черноты.

У ее ног лежала листва, и она сбросила ее с берега в пруд. Вокруг упавших в воду листьев расходились маленькие круги, волны шли по воде и касались других волн.

Анна сняла туфли и босиком прошла к концу причала. Лодка все еще была пришвартована там и полна листьев.

Глубокая вода внизу была темной, как волосы Стивена.

Некоторые видят сны, другие — кошмары.

Стивен теперь видит сны. Сны без конца.

Аминь!

И Анна теперь примет свой кошмар.

Листья на воде были добры и расступились, когда она вошла.

ДЖОНАТАН КЭРРОЛЛ

Мертвые любят тебя

(Пер. Н. Кудрявцева)

Джонатан Кэрролл предпочитает оставаться загадкой для своих читателей. Доподлинно мы знаем, что он считается «одним из самых новаторских и оригинальных писателей фэнтези на сегодняшний день». Он — американец, но провел за границей уже почти двадцать лет, сейчас живет в Вене с семьей и неразговорчивым бультерьером.

Прежде чем стать писателем, Кэрролл преподавал на курсах мировой литературы. Сейчас опубликовал уже шесть высоко оцененных критикой романов: «Страна смеха» («The Land of Laught»), «Голос нашей тени» («Voice of Our Shadow»), «Кости Луны» («Bones of Moon»), «Сон в пламени» («Sleeping in Flame»), «Дитя в небе» («А Child Across the Sky»), «За пределами Собачьего музея» («Outside the Dog Museum»), а также новеллу «Черный коктейль» («Black Cocktail») и сборник рассказов «Рука паники» («Die Panische Hand»), доступный пока только на немецком языке. Кэрролл — лауреат Всемирной премии фэнтези 1988 года, один из выпусков «Weird Tales» был полностью посвящен его творчеству.

Впрочем, ничто из вышесказанного не сможет вас приготовить к истории, которую мы здесь публикуем.

Самый пугающий звук в мире — стук собственного сердца. Никто об этом не говорит, но это так. Когда невыносимо страшно, тайный зверь бьет огромным кулаком по некой внутренней двери, требуя выхода…

За несколько минут до аварии я увидела на стене граффити. Грубые белые буквы высотой в целый фут гласили: «Мертвые любят тебя». Что это значило? Какой человек счел эту фразу достаточно важной и нарисовал ее в самом Центре города? Легко отмести подобное, посчитать шуткой или посланием миру от фаната группы «Грэйтфул Дэд», но я чувствовала: здесь кроется нечто большее.

Меня зовут Антея Пауэлл. Я относительно удачливая карьеристка средних лет. За душой — несколько ценных акций, маленький кондоминиум и очень плохое сердце. Я прислушиваюсь к его биению почти всю свою взрослую жизнь одновременно со страхом и увлеченностью. Это мой мотор, постоянный «напоминатель». И я не хочу, чтобы меня любили мертвые. Пока не хочу.

Мне надо было проехать через весь город. Если сейчас вы спросите: «Почему?» — услышите в ответ короткое: «Потому!» Потому что я думала, что мне необходимо туда добраться, так как часы в моей машине всегда спешат… И потому что на встречу со смертью не опаздывают. Я прекрасно знала тот перекресток и что светофор там вечно тормозит. Горел красный, когда я подъехала; он продолжал гореть, когда за мной пристроился белый «фиат». От нечего делать я посмотрела в зеркало, рассматривая машину с мужчиной за рулем. Он носил темные очки; я даже улыбнулась про себя — было уже девять часов вечера! Интересно, а водитель улыбался? Не помню. Светофор сменил сигнал на зеленый, и тут я заметила, как слева ко мне быстро приближается велосипедист. «Фиат» в это же мгновение резко набрал скорость и попытался обогнуть меня справа.

Велосипед был настолько близко, что я побоялась его сбить. Пришлось вильнуть прямо в машину. Наверное, я ошиблась и неправильно оценила расстояние. Всякое возможно. В итоге я врезалась в «фиат» и одновременно услышала металлический скрежет, за которым последовал громкий взрыв: правая передняя шина моего автомобиля не выдержала.

Авария всегда неприятна и безнадежна. Она случается, ты в шоке, но вскоре начинаешь сожалеть о последствиях…

Ударив по тормозам, я вывернула руль, стараясь избежать столкновения, — чистый рефлекс.

Остановившись, я заметила быстро удалявшегося велосипедиста. Хотелось свернуть ему шею. А еще перенестись на тридцать секунд назад и сделать все правильно. Убежать. И чтобы машина осталась цела.

Хлопнула дверца.

— Черт подери! — послышался разозленный голос.

Водитель все еще не снял очки, но и по нижней части лица все было понятно: искаженный яростью рот. Мужчина был очень светлым и размахивал вверх-вниз одной рукой.

Я открыла дверцу и стала выбираться наружу. Вдруг навалилась аритмия, и я на секунду застыла, испуганно закрыв глаза.

— Леди, вы вконец спятили, что ли?

— Вы не можете подождать буквально минутку? — Бессознательно я положила обе руки на сердце. Чувствовала себя, как лист бумаги, разорванный пополам.

— Подождать?! Слушайте, дамочка, вы мне только что передок машины снесли. Чего я должен ждать?

— У меня плохо с сердцем.

— А у меня — с машиной!

Послышалось завывание сирены; полицейские подъехали к нам через секунду.

Вот теперь я по-настоящему разглядела водителя «фиата». Он снял очки, и сразу стало понятно, почему он их носил. Альбинос. Желтые, отдающие серебром волосы, прозрачные светлые брови, розовая кожа. Не знаю, может, и глаза у него были розовые — уже стемнело, и было плохо видно.

Потрясало то, что вся эта человеческая белизна словно светилась, толкала его вверх из вечерней мглы вокруг. Фосфоресцирующая игрушка, сверкающая ночная лилия.

— Так! Что случилось? — Полицейский оказался большим и дородным, с голосом как у огромного грузовика, меняющего передачу.

— Что случилось? Эта дрянь въехала в мою машину.

— За языком следи, дружок! При даме говоришь.

Я посмотрела на копа и постаралась выжать из себя улыбку благодарности. Сердце вроде притихло; я медленно выбралась из машины и встала между двумя мужчинами.

— Я хотела проехать на зеленый, когда меня подрезал велосипедист. Пришлось резко свернуть.

— Прямо в меня, вы хотели сказать.

— Да, это так.

— Да, сука, естественно, это так!

Полицейский сурово взглянул на альбиноса и принялся записывать показания в большой блокнот, который вытащил из переднего кармана. У него вообще все было большое: блокнот, ручка, пистолет — коричневый, блестящий, уверенно сидящий в кобуре на широком бедре.

— А вы почему вдруг свернули вправо?

— Дамочка слишком медленно ехала, а я опаздывал.

— Насколько я понял, она вообще не двигалась, а старалась не столкнуться с велосипедистом. Вы сами нарушили правила, потому она в вас и врезалась. Именно это я напишу в рапорте.

У альбиноса аж челюсть отвисла, а потом рот превратился в узкую щелочку. Похоже, водитель не мог поверить в услышанное:

— Да это полная херня! Откуда вы знаете, что она правду говорит?

— У меня есть свидетели, а вы этого не отрицаете!

— Где эти ваши свидетели?

Полицейский указал на группу людей, стоявших около его машины и разговаривавших с напарником.

— Они все утверждают, что вы слишком резко набрали скорость и попытались совершить обгон справа. А это опасно, знаете ли. Явное нарушение правил. Значит, если дело дойдет до суда, шансов у вас нет.

— Я, блин, просто не верю, что вы можете такое говорить!

— Слушай, Белоснежка, мне не нравится, как ты со мной разговариваешь. Покажи свои водительские права.

Альбинос полез в задний карман и достал оттуда прекрасный бумажник красной кожи. На нем красовалась большая переводная картинка, логотип «Полночи», — очередного отвратительного фильма ужасов, которые так популярны в наши дни.

— О, а вот это уже интересно! Права просрочены на три месяца, знаешь? У тебя недействительные водительские права, и грозит обвинение в нарушении правил дорожного движения, повлекшем аварию. Понимаешь, Брюс, Брюс… Битц?