Ужасы: Последний пир Арлекина - Рэмси Кэмпбелл

Пальто Анны и лист бумаги упали на пол.

— О боже!

— Чудно, а? Я называю его Голова-босс. Думаю, он — эксперимент какого-нибудь врача. Знаешь, поддерживать в нем жизнь, и все такое. Ну не круто ли?

На подушке лежала голова с черными вьющимися волосами. К голове присоединялась шея, а ниже — небольшой фрагмент обнаженной корявой грудной клетки, едва вмещающий в себя сердце и единственное легкое. Грудная клетка поднималась и опускалась, содрогаясь; провода вибрировали, словно лески рыболовов. Вот и все, что там было от Стивена.

Сердце Анны болезненно сжалось. Она отступила назад.

— Медсестры его не любят. Не выносят прикасаться к нему, хотя бреют его каждые три дня. Доктор обследует почти каждый день. Голова-босс только дышит, и все. Ничего в нем такого нет, но, по крайней мере, он не жалуется на мою музыку. — Майкл бросил взгляд на Анну.

Анна отвернулась. Ее желудок сжался, и она ощутила горький привкус желчи.

— Эй, ты уходишь?

— Нужно других увидеть, — выдавила она и, покинув западное крыло, направилась в служебный туалет, где лишилась самообладания и съеденного ранее обеда.

Прошло три дня, прежде чем Анна смогла заставить себя вновь посетить центр. Партнеры по психологической службе спрашивали о графике ее волонтерской работы, и она, как самый молодой сотрудник фирмы, не могла просто игнорировать это. Поэтому она вернулась. У нее колотилось сердце и сильно отдавало в шею, мышцы спины свело, но она решила, что позволит себе только познакомиться с ними.

Она поговорила с Корой в комнате для художественных занятий. Кора была немногословна, но казалась польщенной тем вниманием, которое Анна уделила ее рисованию. Рэнди находился в зале отдыха, где они с Арти резались в бильярд, носясь вокруг стола в своих креслах на колесах, стиснув зубы и нависая подбородками над киями. Анна сказала, что навестит их после игры. Джулия отправилась за покупками с дочерью, а Майкл оказался в бассейне, на красной камере.

— Хей, мисс Заккария! — воскликнул он, увидев, как Анна вглядывается в покрытое паром стекло двери. — Хочешь зайти поплавать? В воде я быстрее. Держу пари, в два счета тебя поймаю. Что скажешь?

Анна толчком распахнула дверь, и на нее ринулся горячий хлорный туман. Она не сделала ни шагу к бассейну.

— Я никогда не училась плавать, Майкл. Кроме того, я совершенно не одета для плавания.

— Да я и не хочу, чтобы ты была одета для плавания. В чем тогда кайф?

Анна отерла взмокший лоб:

— Как долго ты собираешься плавать? Я думала, мы могли бы погулять на улице. Денек оказался приятным. Уже не так холодно, как раньше.

— Я закончил, да, Синди?

Служительница бассейна, которая наблюдала за тем, как Майкл вращается на своей камере, пожала плечами:

— Как скажешь. — Она отвела от стены койку на колесах Майкла и подтянула ее к ступенькам бассейна. — Двигай сюда, чтобы я могла извлечь тебя оттуда.

— Мисс Заккария, окажи услугу. Моя синяя куртка в комнате. Это одна из тех вещей — «только для членов». Как бы то ни было, я от ветра не тащусь, даже когда тепло. Ты принесешь мне куртку? Дверь не заперта.

Кивая, Анна думала: «О боже, нет!»

— Нет проблем, — сказала она. Покидая бассейн, она говорила себе, что занавес закрыт.

Они всегда держат его закрытым.

Дверь Майкла была, разумеется, не заперта. Студенты центра держали ценности в общем хранилище, и персонал часто ходил по этажу, так что воровство было маловероятным. Анна вошла в комнату, ожидая, что куртка будет на виду, и готовясь хладнокровно ее взять и уйти, не нанеся ущерба чувству собственного достоинства.

Но куртки она не увидела.

Анна проверила маленький комод Майкла, заглянула за стул для посетителей с прямой спинкой, в пластиковую бельевую корзину. Ее нигде не было.

Анна посмотрела в закрытый занавесом угол. Определенно, куртка не может быть там. Нет причины идти туда и заглядывать.

Она подошла к занавесу и взялась за подшитый уголок тяжелой ткани. «Ее там нет», — подумала она. Руки девушки вспотели. Она не могла сглотнуть.

Анна медленно отвела занавес в сторону. И ее взгляд устремился на кровать.

И вновь это был мгновенный образ-вспышка, который, поразив девушку, запечатлелся на сетчатках ее глаз прежде, чем она отвела взгляд. Голова на том же месте, глаза закрыты, темные волосы в плоских прядях. Шея. Дыхание, половина грудной клетки в шрамах. Анна уставилась на раковину, считая, потирая большие пальцы об указательные, успокаивая себя. Она поищет куртку Майкла. Такой же стул есть на стороне Майкла, и бельевая корзина, хотя в этой нет одежды; только белые полотенца и мягкие мочалки. У стены, сбоку от раковины, лежала стопка одежды, и Анна подошла ближе, чтобы поискать в ней. Там были в основном рубашки и нижнее белье. И синяя куртка. Анна взяла ее. Она бросила взгляд на маленькую кровать.

Глаза были открыты, и они смотрели на нее.

Пальцы Анны сжались, вогнав ногти в ладони. Она моргнула и вновь устремила взгляд на стопку одежды, прикидываясь, что не видела этих глаз. Ее плечи охватил озноб, и адреналин в венах отчетливо подал команду: «Уходи сейчас же!»

Ее руки тряслись, когда она перебирала одежду на полу, будто ей нужно найти еще что-то.

«Успокойся. И уходи».

Но голос заставил ее остановиться.

— Я не собирался глазеть, — произнес он.

Анна вздрогнула, медленно выпрямилась и посмотрела на кровать.

Глаза все еще были открыты и смотрели на нее.

Ее рот открылся прежде, чем она успела это осознать, и Анна произнесла:

— Я искала куртку Майкла.

«Уходи сейчас же! — скомандовал адреналин. — Это ничего не говорило. Оно не может говорить. Оно в коме. У него мертвый мозг. Уходи сейчас же!»

Глаза моргнули, и Анна увидела, как мышцы шеи сократились в глотательном рефлексе.

— Да, — сказало оно. И глаза закрылись. Все это истерзанное тело, казалось, содрогнулось и съежилось. Оно снова погрузилось в сон.

Куртка словно шевелилась в руках Анны. Майкл в бассейне ждет ее.

«У него мертвый мозг, Анна. Возьми себя в руки».

— Стивен? — прошептала она.

Но оно не открыло глаза, не шевельнулось, и Анна отнесла куртку в бассейн, где Майкл раздраженно описывал круги на своей койке вокруг зевающей служительницы.

— Значит, я сложил свое барахло на стороне Стивена, поскольку он совершенно не жалуется. И когда у меня бывают посетители, они не считают меня неряхой. Медсестрам все равно. Я перекладываю шмотки оттуда в бельевую корзину, когда они действительно грязные.

Анна сидела на стуле Майкла для посетителей. Он пребывал на своей стороне, а его взгляд блуждал между ней, его крюком и занавесом.

— Он тебе никогда не жаловался?

Майкл хихикнул:

— Ты это серьезно? Он в коме, я тебе уже говорил. Послушай-ка это, если мне не веришь. — Майкл потянулся к блестящему кассетному плееру, стоящему на ночном столике у кровати, и нажал на клавишу. Взрыв тяжелого рока разнес воздух в клочья. На фоне визжащих гитар и молотящих ударных Анна услышала внезапные сердитые возгласы студентов, располагающихся по соседству.

— Иди глянь, быстро, — выкрикнул Майкл, перекрывая музыку. — Иди посмотри, пока эти чертовы медсестры сюда не добрались.

Анна покачала головой, сдержанно улыбаясь и отмахиваясь от предложения.

Майкл ничего не хотел знать:

— Черт, просто пойди и взгляни на мертвую Голову-босса!

— Не думаю, что его надо беспокоить.

— Поспеши, ну же! Медсестры на подходе. Я слышу их чертовы скрипящие башмаки в холле!

Анна встала и заглянула за занавес. Голова была безмолвна, лицо недвижно. Глаза закрыты.

— Ну, что я тебе говорил? Глухой, немой, слепой и в коме. По мне — что в аду, а ведь Господу известно, я знаю ад не понаслышке.

— Да? — Анна вернулась на свой стул. — А что ты имеешь в виду?

— Взгляни на меня, мисс Заккария. Думаешь, любовь Господня сотворила это со мной?

Тут в двери появились три головы медсестер, скучковавшиеся на дверной раме, подобно японским жукам на стебле розы.

— Выключи это, Майкл, иначе плеер станет нашим на всю следующую неделю.

— Вот дерьмо! — отозвался парень. Зацепив крюком клавишу, он выключил плеер. — Никакой я, на фиг, не студент! — заявил он медсестрам, которые уже исчезли. — Это мое дело, на какой громкости музыку слушать!

— Расскажи мне о своем несчастном случае, — попросила Анна.

Но про себя она думала: «Ад, о да! Должно быть, это подобно аду — жизнь в коме. Но он не в коме. Он в сознании. Он жив. А когда ты уже в аду, то что тогда ад для тебя?»

Очередная встреча с Майклом была отменена, потому что он оказался в изоляторе с гриппом. Анна отыскала Джулию и провела час с ней, а затем — с Корой, которая не хотела разговаривать, но пожелала, чтобы Анна нарисовала для нее лошадь. Рэнди и Арти вновь оказались за бильярдным столом и не захотели общаться. Затем она посетила гостиную персонала центра, где с притворным интересом внимала раздраженному подтруниванию коллег друг над другом и утешительной болтовне о покупках. Прозвучало несколько вопросов в ее адрес, и она отвечала на них со всей возможной сердечностью, но ей хотелось поговорить о Стивене. Ей хотелось знать то, что знали они. Но она никак не могла заставить себя поднять эту тему. Потому отправилась в западное крыло и вошла в незапертую комнату Майкла.