Ужасы: Последний пир Арлекина - Рэмси Кэмпбелл

Альбинос полез в задний карман и достал оттуда прекрасный бумажник красной кожи. На нем красовалась большая переводная картинка, логотип «Полночи», — очередного отвратительного фильма ужасов, которые так популярны в наши дни.

— О, а вот это уже интересно! Права просрочены на три месяца, знаешь? У тебя недействительные водительские права, и грозит обвинение в нарушении правил дорожного движения, повлекшем аварию. Понимаешь, Брюс, Брюс… Битц?

Полицейский подмигнул мне. Альбинос, увидев это, сделал такое лицо, словно ему глотать неприятно.

Добравшись домой, я набрала ванну — вторую за вечер. Ванны — моя тайная любовь и порок. Подражаю своей героине, Бланш Дюбуа,[2] — как только что-то идет не так, сразу открываю кран. Горячо, горячо, так горячо, как только возможно! Врачи говорят, подобный шок не очень полезен для сердца, но это тот случай, когда мне плевать. Кажется, у моего мотора свое мнение на этот счет. Он знает, что живет внутри меня, а потому уже привык падать в кипящую воду, стоит его обладательнице разнервничаться.

Я вылила в ванну большую порцию кокосового масла. Наблюдая за тем, как оно жемчужно-кремовым потоком завивается в воде, даже забыла на время о разбитой машине и сердитом альбиносе — злом белом мужчине с белой машиной.

Повесив одежду на крючок, я нырнула в курящиеся пузырьки и расслабилась. Пару раз медленно мигнула и задремала.

Мне приснился незнакомый город, серый и печальный; с первого взгляда и запаха он показался восточноевропейским. София или Прага — иностранный город в самом прямом смысле слова. Город тишины и безымянной боли. Я в нем никогда не была, это точно. Еще больше меня удивил спутник. В мою руку крепко вцепился незнакомый мальчик — альбинос в голубых джинсах, голубом блейзере, красных кедах и бейсболке с эмблемой «Кардиналов Сент-Луиса».

— Как тебя зовут?

— Брюс Битц.

— Сколько тебе лет?

— Семь.

— Ты знаешь, куда мы идем?

Он нахмурился:

— Ты должна отвести меня домой.

— А это где?

Ребенок начал плакать. Я сжала его ладонь и постаралась ободряюще улыбнуться, но понятия не имела, где мы и кто он. Разве что детская версия блондина с разбитой машиной.

Сон был настолько странным и комичным, что я проснулась смеясь. Вечно засыпаю в ванне и до сих пор не утонула, но вот пробуждаться от хохота совсем не в моем стиле.

Я оглядела комнату усталыми слипающимися глазами, фокусируясь на мире, из которого меня вырвал сон. Ничего не изменилось. А потом я посмотрела на саму ванну. Посреди пузырей плавала белая пластмассовая машинка — «фиат уно», прямо как у Брюса Битца. Я к нему не прикоснулась, но хорошо видела: передний бампер аккуратно погнут, как и у большого реального автомобиля.

Ужас!

Сердце, содрогающееся внутри тебя словно дерево во время урагана, предупреждает: каждое слово может оказаться последним. А потому смакуй его и убедись, что используешь верное, прежде чем произнести.

Жуть!

Игрушечная машинка не на шутку меня перепугала. Забавная и одновременно самая страшная угроза. Неужели альбинос действительно зашел ко мне в ванную, пока я дремала, и положил это в воду? Оставил игрушку здесь, пока во сне я водила его ребенком по странному далекому городу?

Хуже того, может, он все еще в моем доме?

В наши дни одиноким женщинам нужно заботиться о себе. Например, у меня в квартире есть два пистолета, как бы параноидально это ни звучало: один под раковиной, другой — за кроватью. Есть лицензия, я много практиковалась и знаю, как застрелить кого-нибудь, если понадобится.

Убедившись, что замок закрыт (а он был закрыт, когда я полезла в воду), я вытерлась и быстро натянула джинсы и футболку. Пистолет в ванной — тридцать восьмого калибра, тяжелый. Всегда заряжен.

Взведя курок, я открыла дверь. В груди опять начало грохотать сердце.

Прошла на цыпочках по квартире. Никого. Я этого, конечно, ожидала, но убедиться все равно чертовски приятно. Проверила каждый закоулок, шкаф, под кроватью, прежде чем сказать: «Хорошо».

Я вернулась в ванную, и по спине у меня опять пробежал холодок. Альбинос действительно был в этой самой комнате, пока я спала. Достаточно близко, чтобы бросить машинку в воду.

Даже мысль о том, что он видел меня голой, не беспокоила так, как образ его мокрой белоснежной руки, погружающейся в ванну.

Вдруг зазвонил телефон.

Я взяла трубку.

— Антея Пауэлл?

— Да, с кем я говорю?

— Сдохший белый «фиат». Помнишь? Парень, в которого ты врезалась? Машинка в ванне? Я.

Я все еще держала пистолет в руке и положила его рядом с рычагом, словно это могло помочь.

— Что тебе надо? Зачем ты забрался в мой дом?

— Ты изнахратила мне машину. За тобой должок.

— Что тебе надо?

— Взять свое. Ты мне должна кучу денег.

— Тогда узнай, сколько будет стоить ремонт. Скажи мне, и мы все решим мирно.

— Мне ремонт не нужен. Я хочу новую тачку, Антея. Купи мне машину, и разойдемся полюбовно.

— Не смеши. Я тебе всего лишь бампер помяла.

— Мне нужна новая машина, Антея.

— Не надо угрожать мне, Брюс. Я запомнила твое имя. Не забывай, я могу позвонить в полицию и рассказать обо всем. Угрожаешь людям по телефону, вламываешься в чужие дома… Тебя легко найдут. Не думаю, что в городе слишком много альбиносов по имени Брюс Битц!

Он засмеялся.

— Брюс! Думаешь, меня так зовут? Он мертв, детка. Я показывал водительское удостоверение, которое истекло три месяца назад. Знаешь почему? Потому что старина Брюс тоже «истек» три месяца назад. Я взял документ с трупа и немного над ним поработал. Парень погиб в аварии. Странное совпадение, да? Лучше делай, что говорят, а то я тебе лицо сожру, сука, поняла? — Он повесил трубку.

В ту ночь я толком не спала. Изредка снился тот же черно-белый сон в незнакомом городе. Я и юный Брюс Битц шли по улицам, освещенным в стиле де Кирико, — белоснежно-белым или рассеченным надвое мстительными и непрощающими тенями, которые разрезали вещи на свет и тьму без полутонов.

Ничего особенного не происходило, разговор тоже не ладился. Помню только, что нам вроде было полегче друг с другом, так как я знала, куда идти. Мальчик чувствовал это, а потому не ныл и не плакал, когда я сбивалась с пути и сворачивала не туда.

— Как тебя зовут по-настоящему? Ты же не Брюс Битц. Ты соврал.

Он закрыл лицо ладонями и засмеялся приятным, типично детским смехом.

— Ты на меня злишься?

— Вовсе нет. Как тебя зовут?

— Джон Крей. — Он по-прежнему не убирал руки.

— Сейчас ты говоришь правду?

Открыв лицо, ребенок даже разозлился:

— Да, я — Джон Крей!

Проснувшись, я увидела в паре дюймов от себя книгу, лежащую на подушке. Перенервничав, я не стала читать прошлой ночью. Теперь же схватила и попыталась осилить заголовок, борясь с туманом в утренних глазах: «Я приду за тобой».

Это была детская книжка большого формата — мало текста, много картинок. Монстр с другой планеты прибыл на Землю, чтобы съесть маленького мальчика. У истории был забавный, хороший финал; при других обстоятельствах она бы мне даже понравилась. Вот только у меня никогда не было детских книг. И вчера я другое хотела почитать. Не «Я приду за тобой».

Закончив листать томик, я отложила его в сторону и посмотрела в окно. Что делать? Позвонить в полицию и сообщить, что меня преследует несуществующий Брюс Битц? Заплатить ему за аварию, в которой он частично виноват? Дождаться следующей сумасшедшей выходки? Как это он собирался мне «лицо сожрать»?

«Мне ремонт не нужен. Я хочу новую тачку, Антея. Купи мне машину, и разойдемся полюбовно».

Телефонная книга. Джон Крей! За последние двенадцать часов столько безумного произошло. Почему бы не посмотреть в справочнике имя мальчика из черно-белого сна?

В списке оказались два Джона Крея и один Д. Крей. Было утро воскресенья. Подходящее время, чтобы застать всех дома и услышать их голоса.

Я взяла трубку и набрала первого. Ответивший явно был чернокожим, а не тем, кого я искала, но мне нужно было, чтобы он не просто сказал «нет», а потому…

— Это Джон Крэйон?

— Крэйон? Нет, Джон Крей, леди, Джон Тайрон Крей. Это что за фамилия вообще — Крэйон? Вы что, в «Улицу Сезам» звоните? Номером ошиблась, Пташка. — Он засмеялся и повесил трубку.

По следующему номеру ответил ломкий женский голос; старуха заявила, что ее муж, Джон Крей, умер шесть месяцев назад.

От «Д. Крея» я ничего особого не ожидала. Снова ответила женщина.

— Здравствуйте, могу я поговорить с Джоном Креем?

— Его сейчас нет. Не хотите оставить сообщение?

— Нет, перезвоню позже, — улыбнулась я и повесила трубку.

Прометавшись по квартире несколько часов, я решила сходить в любимый ресторан.

Воскресный поздний завтрак в «Ше Уво» — прекрасный способ потратить семь долларов. Достаточно сходить туда несколько раз, и тебя будут привечать как члена семьи, давать бесплатный десерт, если пироги только из печки или ты просто сидишь с грустным видом.