Эти заманчивые сокровища дракона - Михаил Исхизов

 - А кем, после вашей победы, вы сделаете сержанта Нообста? - продолжал заводить Крагозея Хитрый Гвоздь.

 - Сержанта Нообста? - Крагозей пристально посмотрел на сержанта, как будто увидел его впервые.

 - Происхождение - из бедных горожан, - подсказал Гвоздь. - Воевал с харахорийскими пиратам, опытный командир стражников...

 - Данные, конечно, положительные, - Крагозей ненадолго задумался. - Стражником, - наконец решил он. - Сержант Нообст слишком долго служил продажному режиму и должен искупить свою вину, - потом еще немного подумал и добавил. - Но это не окончательное решение. Учитывая трудовое происхождение и боевые заслуги, вполне возможно, что Нообста оставят сержантом. Конечно, с испытательным сроком.

 - И капрал Коорн будет моим начальником? - не мог не поинтересоваться Нообст.

 - Да, капрал Коорн, как представителя угнетенных масс, мы выдвинем на руководящую должность. Вполне возможно, что он станет начальником городской стражи, - объяснил Крагозей.

 Нообст подумал о том, что если сейчас подойти к Крагозею и дать ему хорошего пинка, то гном улетит как раз в густой терновый куст, ветки которого покрыты длинными и острыми шипами. А в другой куст можно бросить Умнягу. Пусть гномы рассказывают там, друг другу, про свое дурацкое равенство и выдвигают друг руга на руководящие должности. Только сейчас не стоило этого делать. Вот когда они вернутся в Геликс, тогда и можно будет вправить коротышкам мозги.

 - Когда мы вернемся в город, я тебя арестую, - сказал Нообст гному.

 - Ты мне рот не заткнешь, - возмутился Крагозей. - Я и арестованный буду говорить, что узурпаторы, управляющие городом, украли нашу свободу.

 - Это ты говори сколько хочешь. Такое не страшно. А вот то, что ты собираешься сделать идиота Коорна равным всем нормальным людям, да еще поставить его начальником городской стражи, этого допустить нельзя. Если не передумаешь, то придется тебя бросить в одиночку. И кукуй себе там. Ну, чего там хорошего?

 Это уже относилось к Хитрому Гвоздю, который оставил спорщиков, подошел к телегам, сбросил накрывающий одну из них полог, и рассматривал лежащий в ней груз.

 - Много всякого, - с явным недовольством отозвался Гвоздь. - Посмотри, может тебе чего-нибудь пригодится.

 Сержант Нообст отвернулся от гномов, как будто их здесь и не было, подошел и посмотрел. На телеге было действительно много всякого. Ворохи каких-то старых халатов, хотя, возможно, это были вовсе не халаты, а какое-то другое тряпье; черствые лепешки, глиняные миски и горшки, с какой-то едой, похожей на кашу; опять черствые лепешки, ведра, мотыги и лопаты; и еще что-то непонятное... Все то, что поселяне не посчитали нужным спрятать, ожидая набега варваров.

 - И грабить они не умеют, - презрительно сплюнул сержант. - Ну, что с этим делать, кому это нужно?..

 - Никому, - согласился Хитрый Гвоздь. - И телеги нам тоже не нужны. Там, в скалах, проходы узкие, телеги не пройдут.

 - Бросаем все здесь, - решил Нообст. - Кто-нибудь из поселян набредет, пусть забирают.

 - Давайте заночуем здесь, - предложил Пелей-Деляга. - Лошадям надо отдохнуть, и нам пора поесть. А скоро стемнеет.

Глава тридцатая.

 Хитрый Гвоздь спал легко, чутко и слышал, как кто-то тихо, осторожно ходит по лагерю. Останавливается и снова ходит. " Гном, - подумал Гвоздь. - Гном-часовой. Правильно делает, что ходит. Весь день в пути. Устали. Если сядет - уснет..." Хотя, может быть, и он не слышал никаких шагов. Вполне возможно, что это ему приснилось. Мало ли что может присниться гоблину, который остался ночевать в лесу.

 А проснулся Гвоздь раньше всех. Он зевнул, потянулся, легко поднялся, подошел к Камнелому и пнул его ногой в бедро. Тот вскочил и уставился на гоблина широко раскрытыми невинными глазами.

 - Спишь?!

 - Я не сплю! Просто на минуту глаза закрыл, - бодро отрапортовал гном. - Но не спал. Я слышал, как ты подошел.

 Врал, конечно. И понимал, что гоблин ему не поверит. А что он еще мог сказать? Не признаваться же, что уснул на посту.

 - Еще раз увижу такое, придушу, - добродушно предупредил Гвоздь.

 Спать не хотелось, и Гвоздь пошел побродить по лесу в одних брюках, без халата и босиком. Настроение у него было прекрасным. На то имелось немало причин. На охоту за сокровищами дракона собралась неплохая группа - это раз. Бешенный варвар зарубил Носорога - это два. Носорог считался телохранителем Хитрого Гвоздя, а в действительности был приставлен к нему Бритым Мамонтом и о каждом шаге Гвоздя докладывал своему хозяину. По прихоти Мамонта, Носорог мог в любую минуту ударить ножом в спину. Гибель Носорога тоже была для Гвоздя приятным событием. И, наконец, Хитрый Гвоздь, много лет не бывал в лесу и сейчас почувствовал, как прекрасно пройтись босыми ногами по траве, усыпанной мелкими брызгами росы, дышать насыщенным ароматами листвы чистым воздухом и слушать щебет птиц. Не то, чтобы Хитрый Гвоздь вспомнил босоногое детство. Детство его прошло на пыльных, усыпанных мусором улицах Геликса, где ни зеленой листвы, ни щебета птиц, да и, пожалуй, росы никогда не бывало. И не то, чтобы он расслабился. Просто Хитрый Гвоздь чувствовал себя сейчас особенно сильным и уверенным. Он шагал по росе легко и мягко, как хищник, выслеживающий добычу. Он и был хищником. Его зубами и когтями были длинные ножи с узкими лезвиями.

 У Хитрого Гвоздя было четыре ножа: одну пару он держал в рукавах халата, другую в специальных чехлах за голенищами сапог. Гвоздь вернулся к месту, где оставил одежду, натянул халат, выбрал цель и резко взмахнул руками. Оба ножа глубоко вонзились в тело дерева и задрожали, как будто радовались, что настигли добычу. Гвоздь подхватил лежавший на траве сапог, извлек из него третий нож, и тот послушно вонзился между двумя другими. Гоблин нагнулся за последним ножом, но второго сапога на месте не оказалось.

 Это был непорядок. Он всегда ставил свои сапоги рядом. Там где стоял один сапог, должен стоять и другой. Гвоздь недовольно опустил глаза и окончательно убедился, что второго сапога нет. Он не рассердился, он удивился. Это был его сапог, никто не имел права прикасаться к нему и, тем более, убирать куда-то. Гвоздь оглядел небольшой лагерь, где расположился отряд. Люди и гномы спали. И только Камнелом с интересом наблюдал за гоблином. Все было на месте, но сапога своего Гвоздь так и не увидел. Совершенно случайно взгляд его упал на затухающий костер. Среди потемневших углей, он заметил, что-то отдаленно похожее на спекшийся и скукоженный от горячего пламени сапог. О том, что это именно сапог, и именно его сапог, Гвоздь понял по тому, что из обгорелой кожи выглядывали остатки ножа, того самого, который хранился за голенищем. Деревянная отполированная рукоять сгорела, а лезвие почернело в огне и теперь уже, видимо, никуда не годилось.