Когда отцветает камелия - Александра Альва

рассвете! – Они заговорили гораздо более вежливо и даже выразили почтение наклоном головы, когда Юкио забрал у них из рук картины и направился дальше в сторону порта. – Не ищите никого другого, господин, всё равно никто не согласится выйти в море! – крикнули рыбаки ему вслед.

– Спасибо за помощь и до встречи! – попрощалась Эри, всё ещё удивлённая неожиданным подкупом.

Она засеменила за хозяином святилища, проклиная неудобные гэта, увязавшие в песке. Когда столик для игры в го остался далеко позади, художница остановилась и вопросительно посмотрела на Юкио:

– Не думала, что древнее божество пользуется современными деньгами.

– Я бы не сказал, что это деньги, скорее опавшие листья клёна, из которых Кэтору перед отъездом наколдовал зелёные бумажки. Хоть где-то его способности тануки пригодились.

– Что? Так ты… – Губы Эри приоткрылись, и она приложила ладонь ко лбу. – Ты их обманул!

– Но ведь и ты их отчасти обманула, когда представила нас студентами из Токио.

– Это другое!

– А по мне, так всё одно. Да и не слишком расстраивайся, что они получат вместо платы кленовые листья: сначала эти люди говорили о гневе морского бога и хотели нас прогнать, а потом решили нарушить древние традиции из-за стопки бумажек. Неудивительно, что их ками злится.

Эри нечего было ответить. Всё же она и сама сейчас говорила с божеством и не могла винить его в другом взгляде на мир, который не казался таким уж неправильным. Порой она забывала, что Юкио и Кэтору хоть и перешли на сторону ками, но при этом по-прежнему оставались хитрым кицунэ и проказливым тануки – известными героями человеческих легенд.

* * *

Бумажный человечек сикигами взлетел в небо и, борясь с резкими порывами ветра, направился в сторону оживлённых улочек города. Юкио убрал оставшихся духов-помощников в рукав и повернулся к Эри, которая наблюдала за ним с веранды закусочной, где подавали знаменитую окинавскую собу166 со свининой.

– Скоро Кэтору получит сообщение, – сказал хозяин святилища и присел за столик напротив художницы. – Я велел ему расспросить служителей ближайших храмов о местном божестве. Эти двое не будут нас искать до завтрашнего рассвета.

– С ними же ничего не случится? – вздохнула Эри, вспоминая, какого страху она сама натерпелась при первом столкновении с потусторонним миром.

– Не волнуйся, Кэтору присмотрит за твоим другом. Этот тануки только выглядит легкомысленным, но на самом деле на него можно положиться.

– Да, я знаю, просто чувствую ответственность за Хару-куна, ведь он здесь из-за меня.

– Сато Харука – взрослый мужчина, да ещё и оммёдзи, он способен за себя постоять. Тем более что на ночь мы все вместе остановимся в рёкане Сансуй, который порекомендовала Амэ-онна, – слегка раздражённо проговорил Юкио и продолжил, понизив голос: – Надеюсь, их комнаты будут далеко от наших.

Щёки Эри запылали, когда она поймала долгий, пронзительный и в то же время нежный взгляд господина Призрака. Лишь один глаз виднелся из-под маски, но и этого было достаточно, чтобы художница неловко кашлянула и отвернулась.

С веранды открывался вид на лазурные воды залива и на туманные очертания островов вдалеке, здесь чувствовалась совсем другая Япония, которую Эри никогда не знала.

– Чем хочешь заняться? – спросил Юкио, подперев руками подбородок. – В нашем распоряжении целый день.

– Ммм… Прогуляться по улочкам Нахи и увидеть красные черепичные крыши, затем сходить на рынок Макиси и попробовать настоящую окинавскую кухню, а ещё посетить замок Сюри и постоять под воротами Сюрэймон!

Послышался тихий смешок, и Юкио чуть склонил голову на бок, продолжая рассматривать Эри.

– Думаю, мы всё успеем.

– А платить опять будем кленовыми листьями?

– Нет, для тебя я захватил кое-что из запасов святилища, всё же я не совсем бедный ками! – Юкио приподнял рукав, показывая, что внутри, кроме фальшивых йен, лежит кожаный кошелёк. – И за лечение госпожи Цубаки я отдал настоящие деньги.

– Спасибо за твою заботу, обещаю, я всё верну!

– Не стоит, это меньшее, что я мог сделать для твоей семьи.

Эри улыбнулась, вновь ощущая тепло в груди, и взяла со стола меню, пропитанное солью.

– Ну, что же, тогда давай начнём с окинавской собы!

* * *

Рёкан Сансуй оказался небольшой гостиницей, расположенной на берегу моря, подальше от городской суеты. Высокие фонари-андон, сделанные из бамбука, украшали вход в двухэтажное деревянное здание, внутри которого уютно горел свет, пробивающийся сквозь окна из промасленной бумаги.

Приятная круглолицая девушка в кимоно, завидев гостей, тут же расплылась в благоговейной улыбке и проводила Юкио и Эри в свободные комнаты с лучшим видом на залив. Акамэ сразу поняла, что работница рёкана была ёкаем, скрывающим истинную сущность, но от неё не веяло злой аурой, а ясное лицо девушки казалось искренним. Видимо, их заведение нечасто посещали такие высокие гости, как Посланник богини Инари.

– Подскажите, приходили ли сегодня в эту гостиницу два юноши в традиционной одежде? – спросила Эри, когда работница показала ей просторный номер.

– Да, госпожа, два юноши заехали в восточное крыло буквально час назад.

– Хорошо! – Она выдохнула с облегчением.

– Что-то им передать?

– Нет, спасибо, я просто хотела узнать, всё ли с моими друзьями в порядке.

Девушка поклонилась и вышла, закрывая за собой дверь. Как только её шаги перестали отдаваться эхом в коридоре, Эри наконец опустилась на устланный татами пол и расслабилась. Где-то с той стороны стены находилась комната, в которую поселили Юкио, и до ушей художницы донеслись тихие звуки шагов и шуршание кимоно – кажется, господин Призрак тоже присел отдохнуть.

Эри улыбнулась, вспоминая проведённый вместе день. Ноги ныли от усталости, но это была приятная боль, которая не давала забыть, что ками святилища Яматомори сегодня старался походить на человека ради неё: гулял по улицам современного города, фотографировал Эри на фоне окинавских достопримечательностей и покупал ей уличную еду.

Подойдя к раздвижным дверям, она раскрыла деревянные створки и вдохнула прохладный вечерний воздух. Выложенная камнем дорожка вела к пустынному пляжу, откуда доносился тихий шум прибоя. Эри задумалась лишь на мгновение и тут же решилась сделать что-то не совсем обычное для этого времени года.

Она развязала широкий пояс оби и сбросила тяжёлое верхнее кимоно на пол. Оставшись в одном белом нагадзюбане, она вздрогнула от пронизывающего ветра, но всё равно надела деревянные сандалии и побрела по неосвещённой тропинке к берегу. Рёкан находился на отшибе, поэтому гостей было мало, да и никто не собирался прогуливаться по дикому пляжу поздним январским вечером, когда воздух еле-еле прогревался до двадцати градусов.

Единственным источником света на этой стороне гостиницы оказались светильники в номере Эри и мерцающая свеча в комнате Юкио, благодаря которой тень кицунэ виднелась на