Там, где фальшивые лица - Олег Яковлев

Потом он отправился в Гортен, провел там два года, а когда приехал обратно, она не сразу поняла, что вернулся уже не тот мальчик, которого она любила. Агрейне было пятнадцать лет, когда отец сообщил ей ужасную новость: принц Кларенс был замечен в обществе некромантов. Когда на их темный сбор была объявлена облава, убили четверых, а двоих взяли в плен, одним из них и оказался принц Кларенс, кузен наследника престола. Вторым был некто Аркин, чернокнижник и темный маг. Тогда принц клятвенно заверял сеньора Прево, что Аркин явился на сбор лишь для того, чтобы защитить его от некромантов, что он не является колдуном Умбрельштада и вообще просто оказался «не в том месте в неподходящее время». Аркина отпустили, установив за ним слежку, но он ни в чем больше замечен не был, разве что открыл алхимическую лавку в Дайкане. Историю с принцем Кларенсом уладили так, что никто ни о чем не узнал. Его даже почти не наказали. Все забылось – он ведь королевской крови.

Когда она расспрашивала его обо всем этом, он ничего не смог объяснить. Пытался что-то ей рассказать про тайные сведения, уверял, что был вынужден встретиться с некромантами… Тогда Агрейна отчетливо увидела, что его серые глаза изменились – стали более хитрыми, отчего он выглядел намного старше своих лет: ему было всего пятнадцать, но на вид можно было дать не меньше двадцати.

Он клялся, заверял, что любит ее. Но она ничего не хотела слушать – в ее ушах до сих пор стояли слова отца: «Он некромант… погибло много простых солдат, пытавшихся арестовать сборище темных магов… Мне очень жаль, дорогая, но ты ошибалась в нем… мы все ошибались… он клянется, что ни при чем, но никто не верит – он лгал с самого детства… и… он всегда отличался склонностью к чему-то темному». И хотя она возражала тогда отцу: «Мне он не лгал! И для меня никогда не был кем-то темным», Агрейна прогнала Клэра. Кричала, что ненавидит его. Ведь он предал ее… предал ее любовь… она не могла представить себе, что любит темного мага. Того, кто является убийцей, кто похищает детей и жестоко с ними расправляется, кто питается людскими страданиями, кто общается с демонами и ошивается в кругу мертвецов… Некроманты считались самыми страшными тварями из всех, которые могли однажды появиться на просторах королевства, – даже орки, гоблины и ведьмы не шли с ними ни в какое сравнение. Некроманты всегда оставались теми, чьи имена были прокляты, а деяния передавались лишь шепотом, украдкой оглядываясь через плечо, – не притаился ли за спиной страшный темный маг?

С тех пор прошло двадцать лет, она никого так и не полюбила, более того, леди понимала, что до сих пор любит только Кларенса, и ненавидела себя за это… В последнее время она видела его лишь изредка, краем глаза, в те дни, когда приезжала на балы или сопровождала Ее Величество Беатрис. Растрепанный, нечесаный, грязный… он был таким же, как в день их первой встречи… Он всегда следил за нею в те редкие моменты, когда бывал в Гортене. Большую же часть времени кузен короля пропадал неизвестно где.

Однажды она наткнулась на него в коридоре дворца. Он не давал ей пройти, не отпускал ее… пытался с ней поговорить… пытался что-то сказать. Но в его глазах она отчетливо углядела отпечаток тьмы, злости и гнева. Она поняла, что он на самом деле стал некромантом. Она никому не говорила об этом, просто знала.

Клэр снился ей, и она просыпалась вся в слезах, но ничего с этим не могла поделать. Всю свою жизнь она любила этого мерзавца… Подчас ловила себя на том, какой романтический образ присваивает этому слову… «некромант». Ночной странник, облаченный в струящийся за ним по земле черный плащ, лунный свет на волосах и страстный отблеск в глубоких глазах, скрытых тьмой… Нет!

Леди сжала кулачки. Она стояла перед витражным окном и смотрела на грозу, беснующуюся на улице. По оконному стеклу ползли капли дождя, ее собственное отражение плакало вместе с ливнем: теперь она будет вынуждена выйти замуж за этого Кевина Нейлинга, баронета Фолкастлского, богатого и злого соседа, который явится на рассвете «с визитом». Отец готовит замок для встречи гостя и сватов. Видно, что и он боится. Действительно, что он может? Нет у нее защитника… а брат остался в Гортене, и вражеские интриги не позволяют ему вернуться домой. Боги, дайте ему выжить! Боги, дайте ему выжить! Боги…

Какое-то шевеление за спиной отвлекло леди от грозы и невеселых мыслей. Она обернулась и застыла, пораженная.

В самом центре зала, раскинув руки в стороны, лежал человек. Кто он? Откуда взялся? Ведь всего минуту назад она была здесь совершенно одна!

Женщина бросилась к незваному гостю. Человек лежал на спине, из его бока торчал ржавый меч, а кровь растекалась под ним большой лужей.

Леди Агрейна склонилась над раненым, убрала с лица слипшиеся с кровью полуседые волосы. На нее смотрели затухающие серые глаза, а лицо было исполосовано незаживающими порезами. Она зажала себе рот ладонью, чтобы не закричать…

За ее спиной на карниз окна сел большой черный ворон. Он глядел сквозь стекло на то, что происходит в зале, и его вертикальные желтые зрачки начали стремительно наполняться кровью. Крючок, закрывающий окно, медленно пополз вверх, окна со звоном отворились, и птица с громким карканьем влетела в зал.

Глава 9

День святого Терентия, или О том, как вкусно человеческое мясо

Кто прав, кто виноват,Решает этот суд.И беден аль богат,Ничуть не важно тут.Поверь, рассудит насСудья твой – острый меч.Он никогда не дастТому, кто прав, полечь.

5 сентября 652 года. Предместья Гортена. Ристалищное поле.

Герольд поднял голову и взглянул вверх. Такое небо в народе прозывали вороньим – казалось, что весь лазурный свод затянуло крыльями черных птиц, отчего на душе становилось непередаваемо тяжко. Тучи хмурились, все более наливаясь злобой и чернотой. Всадник увидел бледные молнии, разрезающие облака на востоке, на короткий миг показалось, будто бы плотный полог туч весь разом содрогнулся и подернулся рябью. На шлем упала капля дождя, она скатилась по тонкому гравированному краю забрала и соскользнула в прорезь – небо слезилось, грозя вот-вот разразиться безутешными рыданиями. На влажной земле вода постепенно собиралась в неглубокие лужи, а ветер бросал в грязь чуть тронутые желтизной листья, безжалостно срывая их с ветвей деревьев перелеска за восточной границей турнирного поля.

Несмотря на наступившее утро, темнота не слишком-то торопилась уползать, поэтому на ристалище зажгли фонари.

Герольд восседал на белоснежном коне в самом центре арены. Здесь на десять футов в высоту возвышалась древняя статуя Хранна; некогда белый мрамор пожелтел от старости и кое-где порос мхом. Вот уже несколько веков бог-покровитель из-под своего глухого шлема наблюдал за тем, как люди на этом поле скрещивают мечи и копья ради славы и почестей. Постамент изваяния Великого Мечника был обвит длинными переплетающимися стеблями, словно колючей паутиной, – это пышный куст багряных роз разросся прямо у его основания и тянулся вверх, к широкому поясу, груди, плечам. Красивые бархатные бутоны, будто пятна крови или зияющие раны, усеивали руки бога, его могучий торс и даже щит, что он держал в руке. Никто и никогда не посмел срезать хотя бы один крохотный цветок с этого куста – все знали, что дерзкого наглеца, который осмелится на подобное святотатство, ждет неминуемая кара: сотни воронов, посланников Хранна, тотчас спустятся к нему из поднебесья и разорвут его в клочья.