Владыка забвения: Железная Воля - Елена Червоная

станет восхвалять его даже за самые низкие грехи. Она отвернулась, не желая наблюдать, как женщина бросилась к окаменелому телу, заливаясь рыданиями. Ее крики смешались с детским плачем, но никто даже не обернулся. В этот момент все взгляды были прикованы к двум мужчинам, стоящих на коленях перед горгоном.

Глаза горгона медленно раскрылись, и в тот же миг лицо Яхьи побледнело. Проклятие ползло вверх, настойчиво захватывая тощее тело. Мужчина взвыл, рухнув на бок, пытаясь отползти, цепляясь локтями за песок. Его руки судорожно скребли землю, но камень настигал его быстрее. Вскоре он застыл, его широко раскрытые глаза еще несколько мгновений смотрели в толпу, прежде чем обратиться в часть статуи.

Завидев это, Амир вскочил, бросаясь прочь, но не успел отбежать и нескольких метров, как резкая боль пронзила его тело. Послышался хруст и он рухнул на землю. Вместо ног остались рваные, кровоточащие обрубки — стоило ему рвануться вперед, как плоть оторвалась от тяжелого камня. Его рот раскрылся в истошном крике. Последнее движение, последний вздох, и вот на песке лежала еще одна безмолвная скульптура.

Буря завыла, болезненно хлестнула в лицо песком, пробираясь под одежду, засыпая кожу колкими крупинками. Люди начали расходиться по палаткам, поспешно натягивая ткани на входах. Иветта стояла в оцепенении. Ее разум еще пытался осмыслить увиденное, когда голос Аспидиона выдернул ее обратно в реальность. Теперь у нее не осталось и тени сомнения, почему Нортон выбрал именно его. Глядя на разбросанные по песку окаменевшие тела, она не чувствовала сожаления. По коже пробежали мурашки, но она не могла сказать, от холода это или ужаса, который только что развернулся перед ее глазами. И все же вместе с ним пришло долгожданное облегчение. Ее обидчики были наказаны. По заслугам.

Устало переставляя ноги, она следовала за Аспидионом, наблюдая, как ветер развевает его свободную одежду, треплет широкие рукава. Кожа его была довольно светлой, хоть и слегка тронутой загаром, в отличии от местных. Это наталкивало на мысль, что горгоны не были коренным народом Харразана. Скорее они напоминали валорцев, и теперь Иветта не могла не задуматься — как они здесь оказались?

Тем временем в Городе Света.

— Кажется, что источник жизни больше нам не помогает! — голос Эквилитас противно звенел, превращаясь в капризный писк.

Богиня равновесия погрузилась в белый источник, напоминающий молоко. Его поверхность блестела, словно в него насыпали тысячи перетертых звезд. Аккуратная грудь Эквил лишь слегка скрывалась под переливающейся жидкостью, ее серебристые локоны были уложены в изящную косу, а разные по цвету глаза хаотично бегали по белым стенам.

— Думаешь, одной чаши хватило, чтобы лишить источник способности продлевать нашу жизнь? — удивленно спросил Фал.

Рядом с ней в воду погрузился созидатель, нисколько не стесняясь своей наготы. Он неотрывно смотрел ей в глаза, в то время как сама Эквилитас уставилась на его рельефы. Высокий, высеченный словно из мрамора, он почти что сиял. Его светлые волосы мягкими локонами падали на плечи, а затем намокали.

— Не знаю! Отец не оставил нам инструкцию! — съязвила она. — Это тот паршивец! Мы убили его, а он так и не рассказал, где чаша!

— Я думаю, что Ксавьер отдал ее своей жене. — к разговору присоединился Эридан, но не стал погружаться в источник, лишь сел рядом с его краем, разглядывая гладь воды.

— Но что нам делать?! — голос Эквилитас содрогнулся от истерики, она вскинула руки, расплескав воду. — Я начала стареть! Посмотри! Посмотри! Это морщина! Как у смертной!

— Отец дал нам столько, сколько нужно. — голос Фалкира остался ровным, он плавно провел рукой по воде. — Я верю ему.

— Снова ты за свое, чертов фанатик. — Эквилитас раздраженно закатила глаза, отмахнулась от мужчины. — Вот бы найти того, кто смог бы ее отыскать. Может, Сатана?

— Я уже вижу, как он бежит к тебе после столетней войны. — фыркнул Эридан, наблюдая, как вода под его пальцами начинает темнеть.

— Хватит! — Эквилитас треснула его по руке, сжав губы.

Вздохнув, Эридан отстранился, скользя взглядом по залу. Этот источник ему был не нужен. Мгла питала его, наполняла силой, позволяя существовать всю вечность, стоило только пожелать. Но об этом он никогда не скажет остальным Богам. Они заперли источник под печатями, спрятали глубоко во дворце, укрыли от чужих глаз, но Ксавьер его нашел.

Легкая усмешка тронула губы Темного Бога.

— Источник нам будет не нужен, если мы поглотим души. — голос Фалкира нарушил тишину, и он выжидающе уставился на разрушителя.

Опустив руку к источнику вновь, Эридан медленно начал водить пальцем по воде, рисуя в ней черные круги. Он наблюдал, как его кожа едва светится от прикосновения. Разрушитель не спешил отвечать. Его темные глаза хитро мерцали из-под полуприкрытых ресниц.

— Не боитесь, что ангелы поднимут бунт? — хладнокровно спросил Эрид, даже не удостоив созидателя взглядом. — Не все настолько «человеколюбивы», как вы.

Повисло тяжелое молчание.

Фалкир шумно выдохнул, и даже не глядя на него, Эридан мог представить, как ноздри Светлого Бога раздуваются, щеки заливаются пунцовым цветом, а на лбу пульсирует тонкая венка.

— Эрид, ты все еще с нами? — тихо поинтересовалась Эквилитас.

— Конечно. Не беспокойтесь.

Поднявшись, разрушитель развернулся и пошел прочь. Теперь он играл на две стороны. Скакал между эгоистичными богами и своими драгоценными братьями и сестрами. За эти годы они взрастили тысячную армию, и теперь новость о том, что Фал и Эквил решили питаться душами ради вечной жизни, вызывала в нем всплески ненависти.

Ненависти к себе.

К своему происхождению.

К Отцу.

За последнее он себя корил. Но это чувство не уходило.

Ноги сами привели его к фонтану.

Белые стены, белые дома, белый дворец. Белые облака плыли под ногами, наполняя пол бесконечным движением. Как же ему было тошно от всего этого. Эридан устало закрыл лицо руками, опускаясь на край фонтана, чувствуя, как тишина Небес сжимает его стальными пальцами.

— Темный Эридан?

Бог разжал пальцы и устало взглянул сквозь них на юношу перед собой. Люцифер. Золотистые кудри, отросшие ниже лопаток, вздрогнули при движении, переметнулись вперед, закрыв часть его лица. Он выглядел почти так же, как в первый день их встречи — с той же искренностью во взгляде, с той же неоскверненной верой. Чистый. Преданный. Готовый сражаться за благое дело.

Как долго еще он останется таким?

Эридан медлил. Глядел на парнишку, решал, можно ли взвалить столько горя на совсем юные плечи. Но там, внизу, были миллионы таких же. И даже младше. Те, кто не мог защитить себя, кто спокойно ложился спать, даже не подозревая,