Родники рождаются в горах - Фазу Гамзатовна Алиева

«Падающий с высоты горы готов ухватиться за колючий куст», — промелькнуло в его голове.

— Мне бы не хотелось, чтобы ты помогал. Найду кого-нибудь помоложе.

— Не понимаю, почему ты против! Мы вдвоем отлично дотащим. Ты же хочешь удивить людей! Утром увидят такой памятник, сколько будет удивления и восторга. — Жамалудин решил сыграть на слабых струнах сына.

— Это правильно, отец! Идем сейчас же, — сказал Хаджимурад. Но тут же разочарованно добавил: — Шарифат и Багжат хотели приехать помочь. Я сегодня бы им написал.

— Ты думаешь без них земля не станет держать памятник? Как на свадьбу, девушек из чужого аула приглашаешь! — сказал Жамалудин резко.

— Я хотел с ними встретиться, а потом полететь в город, — говорил Хаджимурад, разыскивая в углу веревки. — У меня сессия на носу.

— Завтра же утром и уедешь! Конечно, сдавать экзамены надо в срок. А ты еще говорил, что не достал нужной книги. Чем раньше ты приедешь в город, тем лучше подготовишься к экзаменам! — Последние слова Жамалудин сказал тоном приказа.

— Да, ты прав, отец. Я должен ехать, Багжат из города не смогла мне привезти учебник. Говорит: в библиотеке на руки не выдают.

Жамалудин решил, что судьба идет ему навстречу. Ночью они поставят памятник, утром он проводит сына. Хаджимурад вернется домой после зимней сессии. Не так уж скоро — соседи забудут о загадочном появлении памятника на безымянной могиле.

— Посмотри, отец, сегодня полная луна! — сказал Хаджимурад, разводя цемент. — Представь, как утром все будут удивляться. Словно в сказке, за одну ночь вырос памятник.

— Да, да, сын мой! — говорил Жамалудин, ограждая могилу обтесанными Хаджимурадом камнями.

— Шарифат и Багжат тоже будут удивлены!

— Вот этого я не понимаю, Хаджимурад! У тебя на устах две девушки, кто они тебе? Как это все называть? Вы ведь взрослые люди!

— Шарифат — ковровщица, а Багжат — ее подруга, учится в медицинском институте.

— Я тебя не о занятиях этих девушек спрашиваю. Хочу знать, кто они тебе.

— А ты считаешь с двумя девушками нельзя дружить?

— Дружба! — поднял голову Жамалудин. — Ты знаешь, какой бывает конец у такой дружбы? Если ты любишь девушку, надо открыто сказать отцу, чтобы он пошел сватать ее. А игра в прятки…

— Надо же, отец, получить ее согласие, а потом сватать! — Признаться отцу в наболевшем помогла ночь. Может быть, ночная тишина виновата в том, что человек становится смелее.

— Вижу, на тебя уже накинуты поводья, — Жамалудин ударил по камню молотком. — Но понять не могу, от которой ты ждешь согласия. То ты радуешься, что Багжат послала тебе книги. То летаешь над землей, получив от Шарифат письмо.

Хаджимурад смутился.

— Обе они хорошие, отец.

— Ты ждешь согласия от Шарифат? — допытывался Жамалудин.

— Отец, у тебя бывало в молодости, что ты любил двоих сразу? То есть иногда сам не понимал, кого ты любишь? Мне хочется видеть и ту и другую.

Хаджимурад и Жамалудин старались не смотреть друг на друга. Это был первый разговор о любви между ними.

— Нет, сынок, со мною так не бывало. Я не понимал и не понимаю любовь, которую можно делить между двоими.

— Скажи, отец, ты очень любил мою мать? — Хаджимурад наконец поднял голову и встретился глазами с отцом.

— Да, сынок, очень! — Жамалудину теперь самому казалось, что он крепко любил мать Хаджимурада и именно здесь она похоронена.

— Как ты мог продолжать жить после ее смерти? Я бы, наверное, умер вместе с любимой.

Жамалудин вздохнул.

— Человек все в силах перенести, любую беду. Я жил ради тебя, сын мой!

— Мать моя тоже тебя любила? — продолжал расспрашивать Хаджимурад.

— Конечно. Счастье нельзя построить на односторонней любви. А как к тебе относится твоя избранница? — Жамалудин вопросительно поднял брови.

— Не знаю, отец! Думаю, что…

— Это как раз и надо знать, сынок, — перебил Жамалудин Хаджимурада. — Думать здесь нечего.

Могила, которая так недавно выглядела заброшенной, преобразилась. Ровно отесанные камни легли вокруг ограды. Ночью не было видно, что камни выкрашены голубой краской. Зато рисунок на памятнике выделялся очень рельефно: дерево в цвету со сломанной ветром веткой. В гнезде птенец с открытым клювом и рядом умирающая птица-мать. А над птицей, как бы бросая на нее тень своих крыльев, кружил орленок.

Внизу у основания памятника Хаджимурад высек слова:

У сироты, у твоего птенца,

Окрепли крылья,

Выросли упрямо —

Он беркутом взлетает в небеса.

Спокойно спи и не тревожься, мама!..

Отец и сын медленно шли домой.

— Жаль, что у тебя не сохранилось маминой карточки, — вздохнул Хаджимурад. — Я ведь даже не знаю, как она выглядела.

— Не до карточек было в то время, сынок. Но если бы знал я, что так получится, конечно, подумал бы и об этом. Говорят: «Если бы знал, что сорвусь с кручи, подстелил бы шубу».

— Мы с тобой живем хорошо, — сказал Хаджимурад. — Если бы мама была жива, какая бы у нас была счастливая семья!

Жамалудин увел разговор в сторону.

— Семья, семья! Советую тебе подумать и все взвесить, прежде чем жениться. Одной любви мало. Надо хорошо узнать, кого любишь, что за человек. Вода делает из шерсти войлок, жена подчиняет себе мужчину.

Хаджимурад засмеялся.

— Я не завидую тем мужчинам, которые подчиняются женам.

— Напрасно смеешься, Хаджимурад! Не сам я придумал эти слова. Поговорку много лет назад сложили наши предки. И не даром. В далекие времена каменщик рыл фундамент. Лопата звякнула, ударившись о железо. Каменщик нашел маленький сундучок, довольно тяжелый. Думая, что в нем золото, каменщик потихоньку от друзей отнес находку домой, тщательно закрыл окна и двери. Откинув крышку сундука, нашел сложенную вчетверо бумагу. Каменщик разозлился — почему какую-то бумажку прятали с таким почетом? Развернув бумагу, он увидел искусно нарисованные два цветка. Из одного высовывалось жало змеи, над другим летала пчела. Каменщик долго ломал голову над смыслом нарисованного, разгадать так и не смог. Обратился за советом к друзьям. Никто ничего подсказать ему толком не сумел. Каменщик брел от аула к аулу, всех спрашивал — и старых и малых. Почему у одного цветка змеиное жало, а над другим кружится пчела? Наконец нашелся добрый человек, сказал каменщику, что в далеком ауле живет древний старик, который все знает, все может объяснить. Каменщик добрался до высокогорного аула, постучался в дверь. На стук вышли двое: старуха и старик, такие старые, что казалось — дунет ветерок и они рассыпятся в пыль. «Ассалам алейкум!» — «Ва алейкум салам, сынок! Какая нужда привела тебя так высоко в горы?» — «Я хотел повидать вас, не расскажете ли вы мне, что