Иллюзия обмана - Илона Романова

— Какой уж тут сон — это позже… А вот есть хочу страшно!

— Ладно… За ужином нам, наверное, будет о чём рассказать друг другу? — как-то робко спросил Император.

II

Тягостный сон мучил Кайниола всю ночь. Зато наутро Наследник проснулся в прекрасном расположении духа. Он ещё некоторое время понежился, не открывая глаз. Потом, улыбаясь, потянулся. Открыл глаза. Понял, что находится не дома. Мальчик резко сел.

Это был не сон!.. Мама…

Разом навалились вчерашняя беда… Никто и ничто не могло здесь помочь… Жизнь, о которой он мечтал несколько месяцев начиналась прямо сейчас… А как её начинать, если всё рухнуло? Со смертью матери умерло его детство. Всё! Отец и младшие братья будут жить там, где когда-то обитало счастье. Здесь же остаются лишь долг и человек, по чьей вине всё это произошло.

"Почему именно в моих жилах течёт сто раз клятая императорская кровь? Зачем я сунулся в эту дурацкую Мэнигу? Как я мог вчера же не отречься ото всего — Короны, да и родства этого? Ма-ама! Мама… Превь… Никуца… Таситр… да и мы с Арнитом тоже — сколько ещё жертв? Я не справлюсь… Не могу! Ненавижу! Не хо-чу! — Кайниол разрыдался от бессилия, боли и совершеннейшей безысходности… — Поздно! — сказал в его душе другой глухой и совсем взрослый голос. — Не пристало Наследнику Престола, добровольно взявшему на себя груз власти, скулить и жаловаться. Я дал согласие… и присягу принял от самых дорогих людей! Придётся нести и ответственность. Теперь речь не о том, что я хочу или даже могу… Должен. В память о дюках. О Преве и Никуце. Ради мамы… Я — Наследник и Соправитель!"

Кайниол вытер слёзы. Встал. Умылся. Подошёл к зеркалу. Юный незнакомец, который смотрел на него — был старше и мудрее паренька, смотревшего на своё отражение. Наследник позвал слугу. Кажется того же самого, который помогал ему укладываться спать.

— Что пожелает Ваше Высочество?

Ох, как многому предстояло учиться сыну Сиэл и Мисмака… Например, приказывать… Что делать… — любое ремесло хоть сапожное хоть монаршее поначалу даются нелегко. Наследник решил потренироваться на чём-то лёгком. Он постарался не сутулиться и говорить отчётливо:

— Одеваться! И скажи Императору Арниту, что я встал!

Вот так! Первый шаг был сделан вчера. Второй — сейчас. Сколько же их ещё на пути к тому, чтобы стать настоящим Императором?

III

Неловкая тишина воцарилась в зале, где собрались все, кроме августейших особ — слишком уж велики были горе и неизвестность. Странно смотрелись друзья в почти одинаковых траурных одеяниях, в тёмных и тусклых оттенках которых, как в опустившейся грозовой туче без остатка тонул дневной свет. Переговаривались мало и тихо. В основном, переглядывались.

Наконец, дверь распахнулась. Вошли Император и его Наследник. Лица их были спокойны настолько, что лишь друг мог заметить скорбь, затаившуюся в самых глубинах таких похожих глаз Соправителей. Арнит некоторое время молчал, по очереди смотря в лицо каждого из своих друзей и вассалов. Ему пришлось выдержать горячий шквал их ответных взглядов. Потом Государь тяжело вздохнул и глухо произнёс:

— Я не знаю, что пристало говорить в подобных случаях… Извинения — бессмысленны. Соболезнования — нелепы. Поэтому давайте сразу о главном…

— Мисмак! Ты и… — Император осёкся. — … она воспитали прекрасного сына. Я понимаю, что никакие благодарности и награды не восполнят тебе потерю Сиэл. Но, может быть, тебе станет несколько легче, если Кайниол станет Наместником Дросвоскра?

Тёплый отсвет на краткий миг озарил неживые глаза Мисмака. Он слегка неуклюже поклонился. Арнит тем временем продолжал:

— Мой Наследник отправится туда не один. В помощь ему даю Отэпа и Таситра — двух самых мужественных людей, каких только можно себе представить.

— Очень надеюсь на вашу поддержку, защиту и дружбу! — едва заметно улыбнулся им Кайниол.

Император перевёл дух и продолжал:

— При дворе осталось ещё одно свободное место — пост Личного Императорского Советника. Хаймер! Задолго до нынешней встречи я понял, что если бы на месте Цервемзы был ты — я не допустил бы доброй половины своих ошибок. Возьмёшься ли ты мне помогать?

— С радостью бы, сир… — Первооткрыватель поклонился и задумчиво промолвил. — Если вы прикажете, я, безусловно, приму предлагаемую должность, но… Осмелюсь заметить, что мы: оба воина, Мисмак и я — этой ночью обсудили предполагавшиеся назначения… — он несколько замешкался.

— Ты хочешь предложить кого-то другого? — настороженно спросил Император, задумчиво постукивая пальцами по подлокотнику.

— Да, сир! Полагаю, что Отэп справится с должностью Советника не хуже, чем сделал бы это я.

— Продолжай… — произнёс Арнит.

— Он человек военный, а стало быть, в большей мере, чем я сможет обеспечить личную безопасность Вашего Величества. А вот Его Высочеству ещё долго будет нужен совет… — Хаймер позволил себе подмигнуть Кайниолу.

Император молчал долго… Потом сказал:

— Пожалуй ты прав…

Обычно государственные назначения в Сударбе проходили намного торжественнее. Но не до того сейчас было — предстояло решить самый трудный вопрос…

— Что касается… моей супруги… Ревидан будет похоронена, как и подобает. С почестями. Пусть напоследок порадуется моему вниманию! Я это заслужил в полной мере, — саркастически изрёк Император. — Мисмак и Кайниол, как и где должна упокоиться… Сиэл?

— Сир, дозвольте мне самому доставить жену в Дросвоскр. Причём, на экипаже. Нам нужно проститься без свидетелей. Пусть ждёт своего Корабля там, где была счастлива…

— Будет так! — не сговариваясь и даже не переглядываясь ответили Соправители.

— И вот что… — Арнит не знал, как начать, потом решился. — У меня есть ещё один долг. Кайниол, Хаймер и Отэп, очень прошу, останьтесь на полдня. Нам с вами предстоят ещё одни похороны… Как звали того благородного дюка?

— Превь, — подсказал Кайниол.

— Полагаю, что мне известно место, где он должен быть погребён… Поможете?

Они кивнули.

— Хорошо… Секретарь разошлёт соответственные документы по Сударбу…

IV

По лестнице, ведущей из жилых комнат в общий зал, торопливо шлёпали чьи-то босые ноги. Тётушка Шалук разогнулась от работы, думая, что это кто-то из мальчиков, однако в дверь вбежала Римэ. По тому, насколько она была небрежно одета и растрёпана, пожилая женщина испугалась, не вернулось ли к Прорицательнице с таким трудом изгнанное безумие. Однако, даже беглый взгляд успокоил хозяйку — глаза у Римэ были вполне здравы.

— Что ж ты, хорошая моя, босиком-то ходишь? Не маленькая уже, — уютно, как кастрюлька с молоком заворчала Шалук, и осеклась. — Что-то случилось?