Прядильщица Снов - Тория Кардело

— остался с тех пор, как она наивно обратилась к Агате на психологическую консультацию, рассчитывая решить сразу все свои проблемы. Номер удалять не стала на случай, если ещё понадобится.

Понадобился. Вот только не с той целью, с какой хотелось бы.

«Здравствуйте, Агата. Это Аля Кострова. Мне сказали, что вы уехали из города. Это правда?»

Палец завис над кнопкой «отправить». Звуки подъезда затихли, время словно замедлилось. Отправить это сообщение — все равно что постучать в дверь логова хищника. Даже её двойник напрягся и посмотрел на неё своим острым, пронзительным взглядом.

Аля отправила сообщение.

Ответ пришёл почти мгновенно, как будто Агата ждала. Как будто знала, что Аля напишет. Экран телефона вспыхнул в полумраке подъезда, и на мгновение Але показалось, что этот свет обжигает глаза, проникает глубже, в самый мозг.

«Здравствуйте, Аля. Рада, что вы написали. Нет, я никуда не уезжала. У меня много клиентов, и я не могу оставить практику. Как продвигается ваша трансформация? Может быть, стоит встретиться снова? Я могу помочь».

Телефон выскользнул из внезапно ослабевших пальцев и глухо упал на бетонный пол. Эхо разнеслось по пустому подъезду, а экран покрылся трещинами, похожими на паутину. Это стало метафорой её разрушающегося мира.

Аля замерла. Она не могла пошевелиться или вдохнуть. Перед глазами темнело, реальность расплывалась, сердце вырывалось из груди.

Если Агата не уезжала, значит… Значит, соседка солгала? Или… или соседка — тоже часть иллюзии? Часть сна? Может, она всё ещё спит, и всё, что происходит — просто кошмар?

Эти мысли вихрем проносились в голове Али, каждая страшнее предыдущей.

А может, она сходит с ума?

Эта мысль пугала больше всего, потому что если это так, то как она могла доверять чему-либо? Как могла быть уверена, что Роман вообще существует? Что её чувства к нему реальны?

Аля подняла разбитый телефон и попыталась включить его. Экран мерцал, как светлячок в ночной темноте. Она увидела сообщение от Агаты, но уже не знала, настоящее ли оно. Ни одно из сообщений, ни этот мир.

— Так и должно быть, — произнесла её копия с мягкой улыбкой. Ее голос прозвучал ближе, как будто она стала реальным человеком. — Границы стираются. Реальности переплетаются.

— Заткнись, — прошептала Аля, вставая. Колени дрожали, так что ей пришлось опереться о стену, чтобы не упасть. — Просто… заткнись.

Она вышла из подъезда на холодный воздух, оставляя осколки своей веры в реальность на бетонных ступенях. Ноябрьский ветер бил в лицо, отчего глаза слезились. Или это слёзы отчаяния? Аля уже не была уверена.

Мир казался декорацией в странном спектакле. Люди проходили мимо, но их лица расплывались, а голоса звучали глухо. Аля шла, куда вели ноги, не разбирая дороги.

* * *

Зал зеркал встретил Алю пугающей, безжизненной красотой. Она стояла посреди отражения, но вместо своего лица видела мозаику: глаз здесь, губы там, прядь волос, изгиб шеи. Каждый элемент был безупречным, но вместе они создавали нечто жуткое, нечеловеческое.

Части девушки с картины. Девушки, которую создала Аля, а Роман разрушил, пытаясь спасти её от Ткани Снов. Её идеальное «я», которое теперь преследовало Алю, не оставляя покоя ни днём, ни ночью.

— Выпустите меня! — слабо крикнула она в пустоту. — Пожалуйста!

Крик отразился от стен, исказился, вернулся многоголосым шёпотом. Среди этих голосов Аля различила её — Агату. Её шелковый, гипнотический тон, который когда-то успокаивал, а теперь вызывал лишь ужас.

«Всему свое время, милая Аля».

— Чего вы хотите от меня? — голос Али дрожал, слабел, тонул в окружающем шёпоте. Она чувствовала себя маленьким, беспомощным ребёнком в огромном и враждебном мире.

«Ты знаешь. Ты дала обещание».

— Я не хочу быть ей! — закричала Аля, ударяя кулаками по ближайшему зеркалу. Боль пронзила руки, но она едва замечала её. Физическая боль была ничтожной по сравнению с ужасом.

Аля закрыла глаза, пытаясь спрятаться от кошмара. Но даже во тьме она видела существ из зазеркалья, тянущих бесформенные конечности. Она чувствовала их дыхание на коже, слышала шёпот в голове.

И вдруг…

Аля проснулась с криком, застревающим в горле. Рывком села на кровати, сердце бешено колотилось, на лбу выступил холодный пот. Простыня, пропитанная страхом и отчаянием, прилипла к телу.

Её комната. Обычное утро. Солнечный свет пробивался сквозь щель в шторах, рисуя золотую полосу на полу. Всё выглядело таким нормальным, таким обыденным. Но она уже не верила этой нормальности.

И он — её идеальный двойник — сидел в кресле у окна, глядя на неё со спокойной улыбкой. Силуэт четко вырисовывался на фоне утреннего света, похожего на ореол вокруг его фигуры.

— Доброе утро, Аля, — голос копии стал глубже, объёмнее. Ее образ уже не был полупрозрачным — он стал плотным, материальным. Более реальным, чем когда-либо прежде.

Аля сжала одеяло, подтянув его к подбородку. Тонкая ткань не могла защитить её, но запах кондиционера, пропитавший фланель, казался знакомым и привычным. Однако в мире, где реальность сливалась с вымыслом, даже это простое движение вызывало тревогу.

— Чего ты хочешь? — спросила она, глядя на двойника, который поднялся с кровати. Зелёное платье угрожающе зашелестело.

— Я хочу помочь тебе, Аля, — двойник сел на край кровати. От этого обыденного жеста Аля вздрогнула. Он становился всё более реальным.

«Уже не призрак, не тень, а… кто?»

— Отправь меня на бал, — Слова вырвались сами собой, как будто кто-то другой говорил за неё. — Хочу встретить там Ноктюрна.

Двойник улыбнулся. Его глаза вспыхнули пугающими искрами, словно за ними скрывалась целая вселенная тайн и опасностей.

— Ты сама отправишься туда сегодня. Бал скоро начнется.

Что-то жуткое и пророческое в этих словах, в этом тоне вызвало у Али приступ дрожи по всему телу. Она не понимала, что двойник имеет в виду, но чувствовала — это не обещание счастливой встречи. Это угроза. Обещание чего-то неотвратимого, чего-то, что изменит её жизнь навсегда.

Он протянул руку и коснулся её щеки тёплыми и живыми пальцами. Аля отодвинулась, чувствуя, как по коже бегут мурашки.

— Не бойся меня, Аля, — в голосе копии слышалось сочувствие, но не искреннее, а искаженное, как отражение в кривом зеркале. — Я — это ты. Лучшая версия тебя.

— Ты не я, — эти слова дались с трудом, будто она говорила вопреки чьей-то воле. — Ты что-то другое. Что-то… оттуда.

Двойник многозначительно молчал, и это молчание заставляло нервы натянуться сильнее, чем любые слова.

* * *

Школа казалась нереальной. Коридоры, классы, лица одноклассников — все словно затянуто туманом, изменено, как в полусне.

Аля двигалась на автомате: вставала, когда звенел звонок,