Крылатый воин - Александр Васильевич Чернобровкин

ансамбль, центр которого — двухэтажное здание с башенками слева и справа от главного входа. В обоих большие круглые часы с позолоченными стрелками. Самое интересное, время они показывали одинаковое — пятнадцать пятьдесят три. К трем дверям вела широкая лестница в восемь ступеней, разделенная перилами на три трети. Средняя выстелена красным ковром. Над каждой нависала на цепи массивная лампа из надраенной бронзы и стекла. Это было казино «Монте-Карло». Я столько читал о нем, что было бы преступлением не заглянуть чисто из любопытства. Заодно и переночую здесь.

Повернув направо, проехал мимо тыльной стороны четырехэтажного здания с мансардой и увидел впереди за небольшой парковой зоной с пальмами трехэтажный обшарпанный отель «Эрмитаж». У входа стоял в красно-черном мундире высокий кряжистый старик с пышными седыми усами и бакенбардами, какие я последний раз видел в Российской империи.

Выйдя из машины, я спросил швейцара на русском языке:

— Здесь машину можно будет на ночь оставить?

— Да, месье, — ответил он на французском, приоткрыл дверь и позвал подростка-носильщика.

Пареньку было лет четырнадцать. Мой чемодан был для него тяжеловат, но не сдавался. Швейцар придержал дверь, пропуская нас. Я подумал, что им бы поменяться местами: с дверью парнишка справился бы запросто.

Портье тоже был не молод, но смуглокож и гладко выбрит.

— У нас есть свободные номера люкс по тысяче франков за ночь… — начал он штыбовать.

— Я на одну ночь. Загляну вечером в казино и утром поеду дальше. Хватит недорогого номера со всеми удобствами, — перебил я.

— У нас все с удобствами, — проинформировал он. — Могу предложить за четыреста франков номер на третьем этаже с окном в сторону парка.

— Сойдет, — согласился я и положил на стойку американский паспорт.

Портье взял его, как святыню. Наверное, в молодости мечтал свалить за океан. А кто из бедных не мечтал⁈

Вернув паспорт и дав ключи от номера подростку-носильщику, он предупредил меня:

— В казино пускают только во фраках или смокингах.

Я был в бело-зеленой клетчатой рубашке с коротким рукавом и светло-коричневых хлопчатобумажных брюках.

— Благодарю за информацию! — сказал я и сам спросил: — Можете связать меня по телефону с портье отеля «Риц» минут через пятнадцать?

— Конечно, месье, — заверил он.

— У вас тут французские франки принимают? — спросил я подростка, когда поднимались в лифте.

— Да, можно платить и нашими, и французскими, курс один, — просветил он.

— Где тут поблизости можно купить новый галстук? — спросил я.

— Как выйдете, поверните в сторону моря. Там напротив отеля «Париж» торговый центр с таким же названием, — рассказал он.

Номер был не ахти, но все удобства имелись. Я дал носильщику мятую купюру в пятьдесят франков. Это где-то около семнадцати центов американских. Пацан от счастья кланялся, пока я не закрыл за ним дверь.

Телефон зазвонил ровно через пятнадцать минут, когда я вышел из душа. Меня тут же соединили с парижским отелем «Риц».

— Была ли почта для месье Вудворд? — спросил я.

— Нет, месье, но вам звонила… — послышался шелест бумаги, — … мадмуазель Джулия Рейкс, просила перезвонить ей в Лондон, — сообщил портье, голос которого показался мне знакомым, но никак не мог вспомнить, кому именно принадлежал.

Слушать нытье актрисы у меня не было желания, поэтому попросил:

— Будьте добры, положите записку на место и забудьте, что я звонил.

— Понял, месье! — тоном заговорщика молвил он.

140

Не верю я в «стерпится-слюбится». Только с первого взгляда. Раз — и вы оба поняли, что это она (он). У нее были темно-русые волосы длиной до плеч, завитые внизу, славянский овал лица, бирюзовые глаза в обрамление длинных ресниц, натуральных, вроде бы, и сочные губы, подкрашенные алой помадой. В ушах маленькие сережки из желтого металла с маленькими красными камушками. При длинной шее смотрелись они не очень. Одета в скромную белую блузку с коротким рукавом, обтягивающую не маленькие груди, и серую юбку, придерживаемую в узкой талии черным кожаным ремешком, а на шее яркий красно-золотой шейный платок. Длинные стройные ноги обуты в темно-серые туфли на высоком по нынешним меркам каблуке. Она была продавцом в отделе галстуков.

— Какой посоветуете к темно-серому костюму? — спросил я на русском языке.

Окинув меня взглядом, обратив внимание на скромную одежду, и просчитав до сантима финансовое положение такого голодранца, девушка произнесла смущенно на французском:

— Дальше по этой улице есть еще один магазин. Там все намного дешевле.

Это меня позабавило и раззадорило, поэтому включил дурака и выдал на русском:

— Я не для себя. Работаю шофером у богатого американца. Босс приказал купить новый галстук. Ему некогда, и он считает, что вкус у меня лучше.

— Тогда другое дело! — поверив, радостно произнесла она на французском, запнулась и после паузы удивленно поинтересовалась на русском языке: — Месье русский?

— Американец. Мама была русской из Одессы. Перед войной погибла в автомобильной катастрофе, — продолжил я сочинять на ходу.

— Примите мои соболезнования! — произнесла она и сообщила: — Мои дедушки и бабушки и родители тоже русские. Эмигрировали сюда после революции.

— Это заметно. Такими красивыми могут быть только русские девушки, — выдал я комплимент, от которого у нее заблестели глаза, и предложил, представившись: — Давай перейдем на «ты».

— Алис Леруа, — назвала она свое имя.

— Алиса, — поправил я.

— Да, так меня называют родители и наши русские знакомые, а фамилия раньше была Леронова. Сократили на французский манер, чтобы удобнее было, — сообщила девушка и поспросила: — Нам положено обращаться к клиентам только на «вы». Можешь ко мне на «ты», а я буду на «вы». Какие цвета предпочитает ваш босс, «холодные» или «горячие»?

— Он и сам не знает. Какой-нибудь к темно-серому костюму, в котором он пойдет вечером в казино, — ответил я. — Мы оба надеемся на твой вкус.

— Сейчас подберем что-нибудь, — решила она. — Нам недавно привезли партию из Италии.

Галстук мы выбирали очень долго, потому что оба думали о другом. Точнее, вряд ли мы думали. Оба говорили что-то, а что именно — не вспомнишь. Важнее было каждое случайное соприкосновение рук, встреча взглядами, когда замирали от нахлынувших чувств. Когда все галстуки были пересмотрены и оставалось сделать выбор, взял пару, что оказалась под рукой. Я сходил к кассе, за которой сидела важная дама лет сорока с собранными в башню черными волосами, которая внимательно следила за нами, и заплатил за оба двести семьдесят французских франков, после чего с чеком вернулся к девушке.

— Когда заканчивается твоя смена? — задал я вопрос, который от меня ждали.

— В восемь, — ответила Алиса.

— Я к восьми отвезу босса в казино и буду ждать тебя у входа в