Крылатый воин - Александр Васильевич Чернобровкин

утра отдавало тепло. Молотивший без остановки вентилятор с тремя белыми деревянными лопастями, укрепленный под белым потолком, со своими обязанностями не справлялся, только мешал спать, скрипя.

— У меня появились здесь дела, задержусь на неопределенный срок, — объяснил я и приказал перенести все мои вещи из багажника машины в номер.

Этот был больше, мебель и сантехника новее и у телефона нитяная оплетка шнура не бахромилась. Я позвонил портье, заказал два междугородних разговора. Первый с отелем «Риц». На этот раз голос был незнакомый. Я представился, попросил прочитать оставленную для меня записку, после чего сообщил, куда (Монако, отель «Эрмитаж») перенаправлять звонки и почту, если таковые будут. Второй был с Лондоном. Джулии Рейкс не оказалось в номере отеля «Клариджес». Я оставил ей записку со своими координатами. Если нужен, позвонит. Мне от нее ничего уже не надо.

Затем прогулялся до отделения английского банка «Барклайс». Он был минутах в десяти ходьбы, по другую сторону парковой зоны казино «Монте-Карло». Довольно стильное белое трехэтажное здание с балконами и двумя лестницами, сходящимися с противоположных сторон перед главным входом на втором этаже, над которым полукруглый белый тряпичный навес и выше черный баннер с синими эмблемой в виде орла с повернутой влево головой и надписью «БАРКЛАЙС частный банк». Еще два таких орла в виде барельефов, покрытых золотой краской, на стене по обе стороны от входной двери.

Внутри у входа швейцар, услужливо открывший дверь передо мной. Операционный зал средний, со старой мебелью. В Англии называется традицией использование мебели до тех пор, пока не развалится. В кассе, отгороженной барьером из красного дерева и толстым стеклом с узорной решеткой, всего два окошка и один пожилой кассир с закрученными усами, как у немецкого кайзера, но в зале два молодых, немного за двадцать, менеджера. Оба рыжие, конопатые и нагло-самоуверенные, поэтому казались мне близнецами, хотя один был длиннее на полголовы.

— Доброе утро, месье! — поприветствовали они хором на довольно поганом французском языке.

Не знаю, кто из них начал первым, но так, как англичане коверкают французский язык, только французы обращаются с английским. Я поприветствовал их на приличном, по моему мнению, английском, вызвав облегченные улыбки.

— Хочу открыть у вас счета в фунтах стерлингах и долларах, — сообщил я цель визита. — Надо будет два или можно их объединить?

— Хватит одного. Можем даже на три валюты — еще и монакский франк, — объяснил коротышка.

— Тогда лучше добавим французский франк, — решил я и дал им американский паспорт, чек на тысячу двести фунтов стерлингов, присланный Стивеном Сэмпсоном, второй на сто долларов и купюру в пятьсот французских франков, чтобы наполнить счета.

Пока коротышка заполнял договор, я спросил длинного:

— У вас есть отделение в Марселе?

— Конечно, мистер Вудворд. На улице Рима, девяносто, — ответил он. — Все марсельские таксисты знают его.

Я рад за марсельских таксистов.

Вернувшись к отелю «Эрмитаж», я сел за руль своей машины и поехал колесить по стране Монако, которая заканчивалась раньше, чем я додавливал педаль газа до пола. Смотрел, где бы я хотел поселиться и что есть на продажу. В восточной части страны на полуострове наткнулся на первой линии на двухэтажный особняк с красновато-коричневой черепичной крышей, огражденный каменным забором высотой метра два с половиной, что здесь большая редкость. В окне второго этажа изнутри была прислонена картонка с надписью «Аренда» и номером телефона. В Монако нет телефонных будок. В маленьком ресторанчике и магазинчиках по соседству телефонов не было. Наверное, в Монако проще высунуться из окна и докричаться до нужного абонента. Пришлось ехать до ближнего большого ресторана. Звонок по телефону на столе метрдотеля стоил десять франков, деньги вперед.

Ответил старческий голос на французском с русским акцентом:

— Полковник де Базиль.

— Добрый день, господин полковник! — поприветствовал я на русском. — Увидел объявление в окне дома, что он сдается, и этот номер телефона…

— Только на продолжительный срок, — сердито прервал он.

— Я не собираюсь арендовать, — поставил его в известность. — Меня интересует, не продаете ли его и. если да, то за сколько?

— За три миллиона. У вас столько нет, — ответил он.

Это примерно десять тысяч долларов. В США столько стоит двухэтажный особняк в Сан-Франциско неподалеку от моря. Я еще думал, не купить ли такой и не перебраться ли поближе к Голливуду? Для Монако, конечно, дороговато.

— Если дом потянет на три миллиона, может, и наскребу, — сказал я. — Сначала надо посмотреть его, а потом будем говорить о цене.

— Молодой человек, вы точно серьезный покупатель, а не морочите мне голову? — произнес он. — Мне трудно ходить по такой жаре.

— Обратно довезу вас на машине, — заверил я.

Видимо, наличие машины убедило его, что я не любопытный балабол, потому что произнес:

— Буду через четверть часа.

Ему было под шестьдесят. Военная выправка, но выбритое вытянутое лицо скорее интеллигентное. Очки в оправе из желтого металла. Одет в поношенный белый костюм-тройку, несмотря на жару, и соломенную шляпу с черной лентой на тулье, которую приподнял, приветствуя меня, и продемонстрировал зализанные назад, редкие, светло-русые волосы.

— Вы русский? — первым делом спросил он.

— Американец. Мама была русской, — соврал я.

Достав из кармана большой ключ, он открыл калитку в ржавых железных воротах. Дом был больше, чем казалось с улицы, потому что выходил на нее торцом. На первом этаже вестибюль и санузел с раздельными туалетом и душем и налево, в сторону ворот, анфиладой столовая и большая кухня и направо гостиная и библиотека. Правая половины дома была на постепенно повышающемся фундаменте, в котором находились винный погреб и лёдник, сейчас пустой и сухой. Вход в них был из вестибюля. Наверх вела однопролетная широкая мраморная лестница, пространство под которой занимал треугольный шкаф с раздвижными дверцами. Наверху была еще одна передняя со вторым санузлом, копией первого, и влево-вправо анфиладой уходили по три спальни. Высокие арочные окна закрыты плотными темно-вишневыми шторами. Пол во всех помещениях и стены на кухне, в душевой и туалете из итальянского серого мрамора. Мебель накрыта пыльными простынями. Комнаты наполнены запахом сухой древесины. Здесь давненько никто не жил.

Напротив находилось длинное одноэтажное задние с конюшней, каретным сараем и жилым отсеком для слуг. Ниже были две террасы с фруктовыми деревьями, и дальше вырубленная в скале лестница вела к берегу моря, где имелся галечный пляжик метро двенадцать квадратных и в море уходил каменный пирс длиной метров десять и шириной около двух с тремя каменными кнехтами.

— Дому требуется капитальный ремонт. Это миллион и даже все два, — сделал я вывод.

— И что⁈ Я продаю в два раза