Закон стаи - Владислав Викторович Морозов

убийц. Значит, Вика обречена. Если... если не сумеет подгадить ему вперед. И ментов Господь Бог послал ей для исполнения этого плана, не иначе.

Она с трудом доковыляла до двери.

- В чем дело?

И одновременно выглянула в "глазок". В глазок виднелись две фигуры, но ни одного из них Вика не знала. Не в форме, но спрятаться не пытаются. Викина соседка, привлеченная шумом, высунулась на хорошо освещенную лестничную площадку, поинтересовалась, чего молодым людям надобно. Ей под нос сунули красную книжечку, она отстала. Похоже, именно то, что надо, без всякой подставы - Сашкины киллеры не стали бы беседовать с соседкой.

- Вы вчера "Скорую" вызывали? - осведомился у Вики тот, кто стоял ближе.

- Да.

- Мы хотели бы побеседовать с вами по этому поводу.

Ну правильно, как же ей сразу в голову не пришло! С подстанции всегда сообщают о подобных "заболеваниях" в милицию. Вика осторожно приоткрыла дверь, но цепочку снимать не стала.

- А на удостоверения ваши можно взглянуть?

- Пожалуйста.

В щель ей просунули одну из "корочек". Все честь по чести, московский уголовный розыск. Вроде все нормально, на подделку непохоже. С другой стороны, Соколов "рисовал" фальшак такого же качества. И о "Скорой" Сашка тоже знал. Черт их разберет.

- Может, я с утра в отделение подойду? Чего ночью-то разговаривать... - на всякий случай решила подстраховаться Вика.

- Что ж, мы не люди, что ли, потащим вас в таком состоянии через всю Москву? Это же не в отделение, на Огарева ехать придется. Тем более, в общественном транспорте. А тут рядом оказались, решили зайти заодно. Если боитесь, можете кого-нибудь из соседей пригласить. Или наряд из отделения вызвать, - уговаривал мент.

Нет, определенно, на киллеров непохожи. К тому же Вика ни разу не видела их, а знала все рожи в команде. Решительно сбросила цепочку, распахнула дверь.

- Проходите.

Когда они оказались в коридоре, Вика вздохнула с нескрываемым облегчением. Все понятно. Оба мента в штатском были молодыми, лет по двадцать пять. Только начали продвижение по служебной лестнице, пользуются любой возможностью хорошо себя зарекомендовать, поэтому и явились к жертве домой. Еще бы, преступление тяжкое, и раскрыть его несложно. Особенно если Вика подскажет, где искать.

Тот, что помоложе, уставился на Вику с нескрываемым восхищением. Она и после Сашкиных измывательств осталась красавицей. Особенно в весьма фривольном домашнем халатике. Забавный ментенок - физически крупный, но неуклюжий, короткие волосики торчат вихром на затылке, на носу угадываются веснушки, лопоухий. Наверное, не москвич, у коренных жителей такого открытого взгляда и наивного вида в двадцать пять не бывает. Это, между прочим, обстоятельство успокаивающее - Сашка иногородних в команду не брал. Яковлев в свое время уговорил взять ВДВ с его афганскими сослуживцами, но этой пятеркой дело и ограничилось.

Изобразив болезненную слабость - что оказалось нетрудно в ее состоянии - предложила гостям вскипятить чайку. Ментенок тут же замахал руками:

- Что вы, что вы! Ни в коем случае, вам и так нехорошо! Мы только показания запишем, и пойдем, не станем вас беспокоить.

Да, выговор у него деревенский. Еще бы усики - и точно житель Рязанской губернии получится. Но чаю налить надо, потому что план только зародился к моменту их прихода, и требовалось оттянуть время, чтобы его обдумать. Ошибаться больше нельзя - за такое ее разорвут на части. Но если правильно все преподнести, то она навсегда отведет от себя угрозу. Только сдавать надо всех сразу... Вплоть до Ученого.

Уселись на кухне, старший достал планшет, приготовился писать. Сначала взял все данные, потом неуверенно глянул на помощника, вздохнул.

- Расскажите, как все произошло.

Вика деланно замялась.

- Видите ли, я... В общем, я не хотела бы писать заявление. Дело в том, что я знаю, кто это был, но этот человек...

- Боитесь? - подсказал ментенок. - Не беспокойтесь, кто бы это ни был, он не успеет причинить вред.

Вика мысленно расхохоталась, представив, что Кровавый Цезарь окажется на скамье подсудимых с такой статьей. Его ж опустят...

- Я поэтому и от госпитализации отказалась. В больнице всех жертв опрашивают, и этот человек... Он непременно позаботится, чтобы я его не выдала. Сами понимаете, такая статья... Пока я дома, он не беспокоится, знает, что сама никуда не пойду. Это мой сожитель. А он весьма авторитетный человек в определенных кругах. Вы понимаете, о чем я?

У них загорелись глаза. Еще бы, в начале карьеры свалить такую махину, как Организация! Для видимости спотыкаясь на словах, Вика рассказывала, тщательно избегая упоминания о собственном участии. Ей, впрочем, даже при разоблачении ничего не грозило - убийств и прочих тяжких преступлений за ней не числилось, вернее, о них просто никто не знал. Все остальное спишет на вынужденные акции, мол, любовник заставил. Угрозами и причинением физического вреда.

Старший быстро писал, младший слушал с раскрытым ртом. Вика перечисляла имена, уточняла ранг, называла совершенные ими преступления. В конце концов старший утомился, решил, что писать - занятие неблагодарное, извлек диктофон. Дело сразу пошло быстрее.

Через полтора часа Вика сдала всех, о ком хоть раз слышала. Все, теперь менты станут беречь ее пуще собственных глаз - записать показания мало, еще опознания, уточнения и множество иных процедур. Чайник пришлось подогревать несколько раз - менты глушили жареную водичку как верблюды после двухнедельного поста. Дважды воду надо было доливать.

Когда она закончила давать показания, почувствовала, насколько устала. Сначала ей владело лихорадочное возбуждение, сейчас настал релакс. Проводить бы незваных гостей, да баиньки... Менты же, как назло, уходить не собирались. Без конца уточняли подробности, что-то добавляли, расспрашивали... А слабость накатывала волнами. Чертовы блюстители законности, ей же лежать надо, а она весь вечер по кухне скачет! Вот они, мужики - на словах жалеют, на деле чай им подавай.

Головокружение достигло апогея. В ушах звенело, колени дрожали, от слабости она покрылась холодным потом. Если сейчас не лечь, рискует упасть в обморок.

- Прошу прощения, - сдавленно сказала Вика. - Мне нехорошо. Я потеряла много крови, врачи рекомендовали постельный режим. С вашего позволения, я провожу вас и лягу.

Вот тут они засобирались. Шумно, суетливо, поглядывая на нее смущенно и постоянно извиняясь. От этого Вике стало