Закон стаи - Владислав Викторович Морозов

Звук шагов изменился, став гулким. Доски, деревянный настил. И тут до нее дошло. Болото! Бывшее озерко, сгнившее и заросшее, превратившееся в торфяник с огромными зеркальцами еланей. Она слышала о нем несколько лет назад - тогда Сашка кому-то жестоко отомстил, утопив врага в трясине. Еще смеялся, мол, специальное кладбище для личных врагов открыл. Над болотом проложены мостки, вот по ним-то они сейчас и топают... Она завертелась, стараясь вырваться, даже не понимая, что ее затея обречена на провал в принципе: куда она побежит, связанная по рукам и ногам, да еще и без глаз?!

Вадик остановился.

- Здесь, по-моему.

- Или тремя метрами дальше, - откликнулся его помощник. - Неважно, везде глубоко.

- Кидай сумку с причиндалами. Нет, в другую сторону, чтобы не рядом с Викой оказалась.

Шлепок от падения чего-то в воду. Вика почувствовала, как внутренности сжались в комок, попыталась сквозь кляп вымолить не пощаду - возможность оправдаться, загладить вину... Один схватил ее за плечи, второй - за ноги. Уроды, хоть бы застрелили сначала... Начали раскачивать. Вика отчаянно извивалась, вот, почти вырвалась, но поняла, что падает совсем не на мостки, куда-то дальше...

Гнилая вода приняла ее в свои ледяные объятия, из которых невозможно вырваться.

Сашка открыл дверь, молча зашел, плюхнулся на стул у стола для конференций. Глаз не поднимал, всем своим видом выражал полнейшее равнодушие к происходящим вокруг событиям. Волосы в порядке, костюм отглажен, галстук на месте, но все равно видно, что пил всю ночь и не прочь продолжить.

Маронко вышел из-за своего стола, встал у окна напротив сына. Итак, финал блестящего плана оказался трагическим. Сашка отступил от детально проработанной ранее программы, и бывшая его сожительница нанесла подлый удар. Результат, что называется, на лице.

О плачевных результатах он узнал еще вчера. Но, в отличие от Сашки, в руках себя держать умел, поэтому сохранил необходимое хладнокровие. Самого страшного на данный момент не случилось, и, пока не случится, необходимо надеяться и жить ради будущего. Все подробности ему сообщал Миша, поскольку погруженный в хандру Сашка на внешние раздражители реагировать отказывался.

Свету оперировали всю ночь. К рассвету перевезли в реанимационный бокс и положили под аппарат искусственной вентиляции легких, так называемый ИВЛ, потому что самостоятельно дышать она не могла. Собственно, и жизнь в ней еле теплилась. Клиническая смерть, тяжелые травмы внутренних органов, разорванные сосуды и прочие прелести. Врача, кстати, Сашка ей искал сам. Нашел чудодея, уговорил бросить все дела и ехать в больницу. Трудно сказать, сколько он ему заплатил, но сколько бы ни было - врач этих денег явно стоил. Маронко пожелал поговорить с ним лично, и выслушал, что прогноз, в общем-то, неутешительный. Да, шанс есть. Но слабый. Если к десяти утра не помрет, может, и выживет. Но здоровье не восстановится точно. Инвалидность, щадящий режим и так далее. В тот момент Маронко мог бы и убить Сашку, окажись тот поблизости. Наверное, даже смерть Светы перенес бы легче, чем осознание того, что каждый день будет видеть искалеченную девушку, видеть и думать, что в ее увечье есть и его собственная вина.

К Сашкиному счастью, дома его в тот момент не оказалось. Упившись до мутного состояния, на несколько секунд очнулся от хандры и позвонил в больницу. От услужливой медсестры узнал, что у Светки зарегистрирована клиническая смерть и врачи сейчас как раз пытаются вытащить ее из-за барьера. Ждать результата Сашка не стал, схватил ключи от машины и поехал искать неприятностей с летальным исходом для себя - оружие Миша отобрал у него загодя. Неприятностей не нашел, поскольку собственная команда, приученная всюду следовать за боссом на некотором расстоянии - на всякий случай - вовремя усекла его настроение. Вызвали Мишу и Яковлева, те загнали его на тот участок Варшавского шоссе, который проложен сквозь холм и выглядит как туннель без крыши. Там прижали к обочине, вытащили из машины, приволокли домой и напоили так, чтобы двигаться не мог. Маронко попросил передать, чтобы тот зашел к нему в офис часов в десять утра. Желательно на своих ногах и более-менее трезвый.

Интересно, чего он ждет от приглашения в отцовский кабинет для конфиденциального разговора? Плечи опущены, ссутулился. Глаза наверняка безжизненные. Ничего он не ждет, просто тупо подчинился. Единственное, чему он сейчас действительно был бы рад, так это наказанию, которое позволило бы ему хоть в какой-то мере избавиться от чувства вины. Обойдется. Пусть сам себя грызет, это будет куда худшей карой.

- Довыстебывался?

Молчит. Правильно, сказать-то нечего.

- Понравилось?

А в ответ - тишина... Даже глаз не поднимает. Значит, совсем хреново, потому что это не рисовка.

- Ну и как дальше жить будем?

- Никак, - совершенно безразличным тоном бросил Сашка.

- Тогда почему ты до сих пор еще жив?

С коротким вздохом Сашка встал и пошел к двери.

- Куда? - резко спросил Маронко.

- Стреляться, - равнодушно сообщил тот.

- Ты уйдешь тогда, когда я тебе разрешу! - не выдержал Маронко. - Что, нашел самый легкий выход, да? Пуля в лоб - и никаких проблем. Пышные похороны, роскошный гроб, стадо шлюх слезы льет в три ручья. Так, да? Об этом мечтаешь? Красивый финал красивой жизни? Ты подохнешь, а последствия твоего идиотизма кто будет расхлебывать? Я? Или Миша? Сам скажи, на кого грязную работу свалить намерен? Гончар на грани объявления войны, уже через Хирурга и его ставленников коалицию собирает, в Питере Солдат перекрыл кислород не только Арсению, но и всем людям, которые замечены в хороших отношениях со мной. На UMF повисли твои долги - кредит у Логинова не я и не Миша брали. Меня достали звонки из Америки посреди ночи с требованиями уточнить детали договора о купле-продаже кинокомпании. Мне ей заниматься, хочешь сказать? В твоей собственной команде чистку уже четыре года назад надо было провести. Ты набрал всякой швали, не кто-то. Мише в наследство стукачей оставляешь? И кто добивался расконсервации? Чья была идея? Полагаешь, людям так уж плохо жилось без криминала? Кто хотел воровать все у Слона и Белого работали. А остальных, дорогой, раздраконил ты. Что, понял, что не потянешь? Наделал глупостей - и в сторону? Мол, вы как хотите, а мне жить надоело? Ни одного законченного дела, зато головной боли столько,