Джамьянг Кхьенце Чокьи Лодро. Жизнь и эпоха - Дилго Кхьенце Ринпоче

Ранним утром девятого дня, когда я только начал восстанавливаться после приступа расстройства желудка, мне пришла в голову идея выяснить, с каким из божеств колесницы ануттарайоги традиции сарма у меня самая сильная связь. Стоило мне об этом подумать, как я слегка задремал, и у меня случилось видение[193], в котором я встретил Ньена Лоцаву. Это был человек средних лет, небольшого роста, на шею которого был накинут длинный шарф. Его волосы были несколько длиннее, чем можно было бы ожидать, а лицо слегка смуглое. На нём было традиционное тибетское одеяние без рукавов. Перед ним находилась мандала «Гухьясамаджа Манджуваджра». Сначала мандала выглядела так, как будто была нарисована цветным песком, а затем она мгновенно трансформировалась в удивительный дворец, внутри которого сидел Джампей Дордже ростом в пядь, цвета шафрана. От Джампе Дордже исходил яркий свет. Потом я заметил себя самого, сидящего на южной стороне мандалы. Тогда у меня возникло сильнейшее устремление получить посвящение, и в тот же миг Гуру Джампей Дордже нараспев произнёс:

      Незагрязнённое осознавание – уже само по себе безграничная радость.

      Свободное от двойственности цепляния – фиксации и концептуальных мыслей,

      Это есть изначальное и ничем не усложнённое

      Великое блаженство всех будд.

Как только прозвучали эти слова, из мандалы проявилась супруга голубого цвета и заключила моё тело в объятия, после чего само тело стало прозрачным, а я ощутил блаженство вместерождённой мудрости. Затем из сердца Джампей Дордже проявился разноцветный слог ДХИХ, окружённый сферами света, и растворился во мне. В заключение Джампей Дордже также растворился во мне, и мой ум вошёл в состояние, свободное от концепций, подобное пространству. Оставаясь в таком состоянии, я проснулся.

Когда я снова заснул, передо мной стоял Владыка Манджуваджра. Он был тёмно-синего цвета и облачён в монашеские одеяния. Он положил свою руку мне на голову и сказал: «Поскольку ты был связан с Гухьясамаджей Манджуваджрой и Ваджрабхайравой на протяжении долгих жизней, то если будешь выполнять их практики, это позволит тебе обрести высшую реализацию махамудры». После этих слов я снова проснулся.

Находясь в Тримоне, я выполнил совместно с Кхьюнгтрулом Ринпоче подношение цог согласно садхане «Воплощение Трёх драгоценностей». У нас также состоялась очень содержательная беседа, и я принял от него в подарок драгоценную пхурбу Чодже Лингпы. На рассвете следующего утра я видел во сне Кхьюнгтрула Ринпоче, который представлял меня неким людям, говоря так: «Те люди, что в правом ряду, были рождены в Тибете как члены семьи держателей линии учений. Это герои, жившие во времена правления царя Гесара. Девушка слева принадлежит к высокому благородному клану. Она была рождена в семье небожителей, принадлежавших к линии дхармараджей». Когда эту девушку представили по имени, другие присутствовавшие девушки выполнили перед ней три традиционных простирания. Затем я услышал голос, который сказал: «Защитник Гур, высший защитник учений» и «Авалокитешвара традиции Митры, чьи активности на благо живых существ заполняют всё бескрайнее пространство». И в этот момент я снова проснулся. Солнце уже почти взошло.

Во время первого визита Кхьенце Чокьи Лодро в монастырь Самье над центральным навершием храма проявилась очень яркая круговая радуга, а затем пошёл небольшой дождь. В центральном ярусе Кхьенце Чокьи Лодро совершил более ста тысяч подношений цог согласно садхане «Сущностная практика, устраняющая все препятствия», а также другие развёрнутые ритуалы подношений, направленных на благо тибетского правительства. Вдобавок к этому он провёл множество церемоний освящения и других подобных. Когда все церемонии были закончены, в ту же ночь все наблюдали всполохи света над ступой, которые продолжались около часа.

Ринпоче написал в своём дневнике:

Когда мы были в Хепори, в пятнадцатый день третьего лунного месяца я выполнил ритуал подношения дыма для очищения холмов, подчинения злонамеренных сил и освящения. В начале церемонии призывания я силой своей преданности вдруг увидел Гуру Ринпоче, Дордже Дроло и других божеств, которые исполняли ваджрные танцы. Божеств было так много, что они заполнили всё небо. Тогда я и сам исполнил спонтанный танец, выйдя за пределы концептуальных обозначений.

Во время выполнения основной части ритуала я почувствовал присутствие множества существ восьми классов богов и ракшасов, нагов и божеств местности. Все они склонились передо мной, выражая тем самым своё почтение. Я предстал перед ними в форме гневного божества и забрал их жизненную сущность, растворив её в лотосовом троне и своём сердце, что привело к тому, что их жизненная сила стала нераздельной с моей. В тот момент, когда были выброшены гневные торма, у меня случилось видение – город дикарей, нарушающих самайи, был полностью разрушен. Тогда же я провёл церемонию призывания благословений.

В тот день моё состояние ума было особенно ясным. Во время проведения ритуалов я испытывал настоящую радость, а моё осознавание было ясным и острым. Я чувствовал, что способен принести благо – пусть и такое скромное – живым существам и учению Будды.

В год Огненной Обезьяны (1956) в ту ночь, когда я остановился около Санкасьи в Индии, где Владыка Будда спустился с небес Тушита, я видел такой сон. Старик, волосы которого были собраны в необычный узел, нёс множество чёрных змей разного размера, жаб, а также каких-то иных чёрных существ, напоминавших колючие растения, какие можно увидеть вокруг озера Цо Пема. У него были также змеи пяти цветов, свернувшиеся в клубок, которые были завёрнуты в чёрную тряпку. Когда этот человек развернул тряпку, у меня возникло ощущение, что все эти змеи были из моей резиденции в монастыре Дзонгсар. В тот самый момент они расползлись в разные стороны и скрылись с глаз. Это был знак, что необходимо выполнить ритуал подчинения в соответствии с садханой «Виджая в гневной форме», который в силу некоторых неблагоприятных обстоятельств невозможно было выполнить, пока я оставался в Тибете. Я помню, что, находясь в сновидении, я вдруг понял, что все эти существа символизируют китайскую армию. Затем я вспомнил, что Джамьянг Кхьенце Вангпо расшифровал лишь часть садханы «Виджая в гневной форме» и потому она не была включена в сборники учений кама и терма. Я также вспомнил, что этот текст включал ритуалы подношений для выкупа и защиты от злонамеренных сил.

К шестому месяцу спонтанно возникли благоприятные обстоятельства – точь-в-точь как в моём сне. Когда бумага, на которой был изображён демон, была свёрнута, чёрный ачарья, волосы которого были завязаны в узел на макушке, произнёс некие слова. Он улыбался и держал в руках сосуд, который был покрыт рисунками различных тварей. У него был также ковёр