Медные монеты на алтарь предков - Mu Su Li

— Хорошо, — нейтрально сказал Цзян Шинин. — Если ты так выразился, то я действительно не смею снимать талисман. Если я это сделаю, тогда ты сможешь двигаться.

Сюэ Сянь прорычал:

— Книжный червь, ты мятежник?

Конечно, в конечном итоге все это были просто разговоры. Цзян Шинин был мягким человеком и никогда не смотрел, когда кто-то другой был в беде. Он медленно обошел кресло-коляску и восхитился, насколько послушным и тихим выглядел зверь, сидя там, затем, наконец, протянул руку, чтобы зажать талисман на лбу Дракона.

Но он случайно использовал руку, которую его сестра залила слезами. А талисман Сюань Миня был не похож на обычную бумагу — его было трудно вытащить.

Итак, когда Цзян Шинин с силой дернул талисман…

Эта влажная рука… разорванная пополам.

Ни один из них ничего не сказал.

— А-Нин, почему ты стоишь неподвижно? — спросила Цзян Шицзин.

В панике Цзян Шинин заставил уменьшить свое страдальческое выражение лица и повернулся к сестре, быстро пряча разорванную руку за спину. Его лицо стало зеленым от боли, он улыбнулся Цзян Шицзин и сказал:

— Ничего, я просто…

Его прервал агрессивный шум гуандун*, когда дверь распахнулась.

В комнате воцарилась тишина, и все, кроме Сюэ Сяня, который мог смотреть только в стену, посмотрели на большую выходящую группу. Первый мужчина был высоким и широким, с тремя шрамами на лице, и был больше похож на бандита, чем на группу нищих.

Новичками стали не кто иной, как труппа театра.

Последним вошёл Сюань Минь. Когда он вошел внутрь, он закрыл за собой дверь, чтобы Добрый Человек Сюй и другие гости не смогли войти.

Когда шум смеха и разговоров из главного зала проникал в комнату, все они чувствовали себя странно далекими, словно разделенные слоями густого тумана, или как будто шум исходил с нескольких улиц отсюда — это было в высшей степени неестественно и тревожно.

Очевидно, Сюань Минь собрал всех в одну комнату, потому что у него были вопросы, которые он хотел задать. Но прежде чем Сюань Минь смог заговорить, мужчина со шрамами сердито прогремел:

— Разве вы не знаете, что это за место? Вы идиоты? Почему вы все еще здесь?

Его взгляд упал на горшок с супом для нищих, и он нахмурился и сказал:

— Есть бесчисленное множество других мест, где можно укрыться от непогоды. В наши дни горы полны заброшенных храмов. Вы могли бы пойти в любое из них, но вы выбрали приехать сюда. Вы хотите умереть?

— Ай… — вздохнул один из нищих. — У нас есть старики и дети, и все они тяжело больны. Мы вообще еле ходим, не говоря уже о том, чтобы взобраться на гору.

— Вы не местные? Вы никогда не слышали о деревне Вэнь? — ответил мужчина со шрамом, хотя теперь и понизил голос. — Разве вы не знаете, что эта деревня уже много лет заброшена? Здесь не живет ни одна живая душа, и у всех есть наглость дать ногам отдохнуть здесь! Кроме того, вы должны были прийти именно в этот момент! Вы знали? В этой комнате нет людей!

Цзян Шинин и Лу Няньци подумали:

«Как забавно — один призрак говорит тебе остерегаться другого призрака.»

Но лишь немногие из них знали правду о труппе. Больше никто этого не делал, поэтому они согласились с тем, что говорил мужчина со шрамами.

— Конечно, мы знаем. Мы слышали много слухов о том, что в конце зимних месяцев всегда бывает шум, люди кашляют и разговаривают, и даже театр… — Нищий замолчал, заметив, что мужчина в шрамах держит костюмы на руках, а также длинная протезная борода.

— Артисты… — закончил нищий, внезапно побледнев.

Увидев лицо нищего, мужчина со шрамом покачал головой и сказал:

— Мы выступаем здесь, но все по-другому…

Он взглянул на дверь, как будто увидел гостей, собравшихся в холле за ней. Вздохнув, он сказал:

— Вся наша труппа из этой деревни. Мы выросли, ели рис здесь и пили воду здесь, и всем мы обязаны Доброму Человеку Сюй. Если бы не он, члены нашей труппы, вероятно, уже переродились в другую жизнь и умерли там.

— Мы хотели найти способ отплатить ему, но то, что ему не недостает — он просто любит слушать театр. Наша труппа проводит весь год, путешествуя по окрестностям, но каждую зиму мы будем возвращаемся сюда и выступаем для Доброго человека Сюя в день его рождения. Сделать его счастливым — меньшее, что мы можем сделать. Прошло около десяти лет…

— Десять лет? — спросил пожилой нищий.

— Конечно, вы выступали и пели, когда Добрый Человек был еще жив, но теперь он мертв. Почему ты все еще возвращаетесь сюда год за годом?

— Мы обещали, — мягко сказала старушка из труппы, улыбаясь. — Мы обещали ему все эти годы назад, что, пока он будет здесь, чтобы слушать, мы будем петь для него. Год за годом он все еще здесь, так как же мы могли не приехать?

— Мы к этому привыкли. В конце концов, мы делаем это каждый год и полностью осознаем риски. Но вы все разные. Люди здесь вас не знают, и мы не можем предсказать, что произойдет, если вы останетесь Здесь мы говорим о границе между энергиями инь и ян. Некоторые из вас могут умереть, — сказал мужчина со шрамами, хмурясь на группу.

— Я собираюсь поговорить с Добрым человеком Сюем и убедить его, что вы все пришли случайно, и вам нужно заняться чем-то еще, и чтобы он отпустил вас добровольно.

Пока мужчина в шраме говорил, Сюань Минь подошел к окну и посмотрел на деревню из обломанной оконной бумаги. Теперь Сюань Минь нахмурился и сказал:

— Эта деревня Вэнь окружена горами с трех сторон и оставляет одну сторону, чтобы собирать ветер и приветствовать солнце. Это дизайн фэн-шуй, так как же могут быть души, привязанные к этой земле…

И души всего села были привязаны к земле. Обычно, когда было задействовано так много душ, деревня могла поддерживать их всех только два или три года. Но ни Добрый человек Сюй, ни его соседи не собирались исчезнуть — вместо этого они выглядели так, как будто умерли совсем недавно. Было только одно объяснение… что-то, кто-то изменил дизайн фэн-шуй.

Сюань Минь краем глаза увидел Сюэ Сяня в инвалидной коляске, затем повернулся к мужчине со шрамами.

— Вы родились здесь. Вы когда-нибудь видели что-нибудь странное в деревне?

Сюань Минь немного подумал и решил, что лучше позволить Сюэ Сяню объяснить, поэтому подошел к углу, намереваясь временно снять талисман со лба дракона.