Медные монеты на алтарь предков - Mu Su Li

— Это мило с твоей стороны, — сказал Сюэ Сянь. Затем, не добавляя ни слова благодарности, он просто кивнул и сказал: — Ты держишь его крепко? Я собираюсь сейчас…

Затем он протянул пальцы и снова начал царапать.

На этот раз он никак себя не сдерживал. Хотя Сюань Минь использовал всю свою силу, чтобы удержать движущуюся землю под горой, когда Сюэ Сянь тянул, все еще ощущалась легкая дрожь. Когда сила, зарытая в почву, содрогнулась в ответ, кожа между большим и указательным пальцами Сюань Миня раскололась от давления и начала кровоточить. Но его лицо не изменилось, продолжая удерживать гору своей подвеской из медной монеты, устойчивой и надежной.

По мере того, как Сюэ Сянь напрягался сильнее, звон кулона становился все громче, и туман, казалось, притягивался к ним, так что он окутывал их и начал яростно кружиться.

Как только рука Сюань Миня полностью раскрылась, из темной бездны раздался далекий драконий рев. Затем толстый кусок белой кости выскочил из земли и влетел в руку Сюэ Сяня — в тот момент, когда он соприкоснулся с его котью, он, казалось, внезапно растаял от сильного жара и медленно погрузился в его плоть, объединяя полностью в его тело.

Казалось, будто кто-то зажег ладонь Сюэ Сяня в огне, и что пламя проникло в его тело и поползло до самого сердца, а затем пробилось к голове и обожгло его мозг.

На мгновение все, что Сюэ Сянь мог чувствовать, это бесконечное пламя, распространяющееся по всему его телу, сопровождающееся жгучей болью. Кроме агонии, он не осознавал ничего другого, даже того, где он был и что происходило, но он мог вспомнить где-то в океане своего затуманенного разума, что надежный Сюань Минь стоял рядом с ним, ожидая, когда он поправится.

После долгого периода боли Сюэ Сянь наконец нашел что-то, что могло помочь унять палящее пламя внутри него.

Он нетерпеливо уткнулся носом в эту штуку и позволил ей остыть, в то время как его полубессознательный разум постепенно начал выходить из мучительного оцепенения. Когда он, наконец, смог открыть глаза и взглянуть на окружающую обстановку, он увидел, что давно превратился обратно в свое тело дракона и судя по перевернутой инвалидной коляске и рваной траве вокруг него, казалось, что он сделал это довольно внезапно…

И этим «чем-то, что может помочь унять пламя» оказалось Сюань Минь.

Тело дракона Сюэ Сяня каким-то образом сумело обвиться вокруг Сюань Миня. И он не только был обернут вокруг него, но и его чешуя продолжала колыхаться по телу Сюань Миня, как будто ему нужно было извлечь все облегчения из ледяного тела монаха, чтобы успокоить свое собственное.

Сюэ Сянь не знал, что сказать.

Что теперь? Это было довольно неловко…

Божественный дракон, властелин морей, каким-то образом стал чьим-то большим и громоздким питомцем. Из-за того, как он скользил по всему телу Сюань Миня, те, кто знал ситуацию, списали бы это на паническую попытку отбросить часть его тепла, но те, кто не… Подумали бы, что он был очень цепкой ящерицей.

Основная проблема заключалась в том, что, кроме него самого, никто, в том числе Сюань Минь, не мог на самом деле знать о его ситуации «вот-вот умрет от жары».

Теперь Сюэ Сянь наконец заставил себя взглянуть в лицо Сюань Миня.

Хотя он был сокрушен со всех сторон огромной чешуей дракона, Сюань Минь просто стоял там спокойно и безмолвно, с закрытыми глазами — одна рука была сложена в буддийском приветствии, а другая все еще нежно терла кулон из медной монеты. Каким-то образом, возможно, из-за недавно обнаруженных костей дракона Сюэ Сяня или какой-то другой загадки монеты казались немного другими, чем раньше.

Сюэ Сянь использовал монеты, чтобы исцелить свое тело, поэтому он, похоже, установил некую незначительную связь с кулоном, как будто связал тонкую нить между собой и монетами.

Пока Монах проводил пальцем по контурам каждой монеты, Сюэ Сянь мог почувствовать, хоть немного, что что-то внутри монет медленно расшатывается — и на поверхности монет было тусклое маслянистое сияние, как будто они наконец начали активироваться с помощью этой волшебной медной кожи…

Он внезапно вспомнил, что Сюань Минь упомянул печать на монетах, но две печати начали ослабевать, и что вскоре какой-то поворотный момент заставил печати сломаться.

Глядя на то, каким был сейчас Сюань Минь, казалось, что поворотный момент настал.

Понимая, что Монах не обращает ни малейшего внимания на вещь, скользящую по его телу, смущение испарилось из разума Сюэ Сяня. По сравнению с температурой его собственного тела, прохлада Сюань Миня была чрезвычайно комфортной, и теперь, когда ему не о чем было беспокоиться, Дракон отказался от последних клочков своего достоинства и с энтузиазмом продолжил бегать своим длинным телом по всему телу Монаха, надеясь остыть, как как можно быстрее.

Медные монеты в руке Сюань Миня дрожали одна за другой, и каждый толчок вызывал странное колючее ощущение, пробегающее по телу Сюэ Сяня, как будто каждая из его чешуек поднималась вверх, позволяя горячему воздуху выходить через его поры. Такая интимная связь с подвеской была новым чувством для Сюэ Сяня, но она была настолько полезной, что он с готовностью принял ее.

Когда в сознании Сюэ Сяня раздался звук, напоминающий удары тростника друг о друга, он лениво открыл глаза и повернул свое длинное тело дракона. Он поднял голову и положил ее на плечо Сюань Миня, чтобы посмотреть на руку монаха — медные монеты полностью изменили свой внешний вид. Две монеты сбросили свои тускло-серые цвета и теперь ярко сияли от слоя масла, так что их грубую магическую силу теперь можно было почувствовать издалека.

Но затем Сюэ Сянь заметил рану на руке Сюань Миня: свежая кровь хлынула из горизонтальной раны между его большим и указательным пальцами и потекла по руке, капая на пол, который уже был испачкан несколькими большими пятнами крови.

Было очевидно, откуда взялась рана, и в холодном, жестоком сердце Сюэ Сяня он внезапно обнаружил чувство вины. Ему пришло в голову, что, как божественному дракону, каждая часть его тела была драгоценной и волшебной, будь то чешуя дракона или плевок дракона, в основном, он мог легко помочь остановить кровотечение.

Таким образом, некий дракон, чей разум все еще был в муках заблуждения и замешательства, склонился над головой и зализал рану. Когда металлический привкус крови коснулся его языка, разум Сюэ Сяня внезапно прояснился. И палец Сюань Миня, который