Последние сто дней рейха - Джон Толанд

В бункере царила атмосфера подавленности и обреченности. Геббельс вызвал своего адъютанта Гюнтера Швегермана и сообщил ему об эпохальных событиях, происшедших за последние несколько часов.

- Все пропало, - сказал он. - Я умру вместе со своей женой и детьми. Ты сожжешь мое тело.

Он передал Швегерману фотографию Гитлера в серебряной рамке и попрощался с ним.

Остальные в бункере получали последние инструкции по безопасному уходу. Все разделились на шесть мелких групп. В девять часов вечера первая группа должна была добежать до ближайшего входа в метро и пойти по путям к станции "Фридрихштрассе". Оттуда им предстояло подняться наверх, пересечь реку Шпрее и далее идти на запад или северо-запад, пока они не доберутся до западных союзников или Деница. Остальные пять групп должны были уходить по тем же маршрутам с определенным интервалом.

Кемпке назначили старшим в группе, состоявшей из тридцати женщин. В восемь сорок пять вечера он пошел к Геббельсу, чтобы попрощаться. Дети уже были умерщвлены. Фрау Геббельс попросила спокойным голосом передать привет ее сыну Гаральду и сообщить ему о ее смерти.

Супруги Геббельс вышли под руку из комнаты. Невероятно спокойный Геббельс поблагодарил доктора Ноймана за преданность и понимание; Магда лишь подала руку, и Нойман поцеловал ее.

Геббельс с кислой миной сказал, что он с женой поднимется в сад, чтобы потом друзьям не пришлось поднимать их наверх. Он пожал руку Нойману и пошел вслед за побледневшей, тихой женой к выходу. Нойман, Швегерман и Рах, шофер Геббельса, молча смотрели им вслед.

Донесся выстрел, затем второй, Швегерман и Рах побежали вверх по ступенькам и наткнулись на тела четы Геббельс, распростертые на земле. Рядом с ними стоял ординарец СС и смотрел пустым взглядом - их застрелил он. Швегерман, Рах и солдат взяли четыре канистры с бензином, полили им трупы и подожгли. Не дожидаясь, пока огонь начнет пожирать тела, они вернулись в бункер, который приказали поджечь. Последнюю канистру бензина разлили по залу совещаний и бросили спичку.

Пламя охватило стол, за которым происходило столько яростных споров, когда Монке и Гюнше стали выводить первую группу из бункера. В нее входили посол Хевел, вице-адмирал Фосс, три секретарши Гитлера и повар. Многие из них не покидали бункер в течение многих дней и, поднявшись наверх, увидели гораздо более ужасную картину, чем ожидали. Казалось, что горит весь город. Стояла глубокая ночь, но разрушенное здание рехйсканцелярии было ярко освещено языками пламени. Поблизости разорвался снаряд, и всех окутало клубами пыли. Одиночные винтовочные выстрелы и треск пулеметных очередей становились все громче. Группа цепочкой пересекла 200 . метров через руины и исчезла в метро напротив отеля "Кайзерхоф", затем они вышли на станции "Фридрихштрассе" и побежали через реку Шпрее по металлическому пешеходному мосту.

Кемпке вывел свою группу со станции "Фридрих-штрассе", но не решился сразу перейти реку Шпрее, решив некоторое время ждать в театре. В два часа он осторожно выглянул из здания и увидел в темноте группу из нескольких человек, которых вел Борман. Борман искал танки, на которых он собирался пробиться через боевые порядки русских. Как раз в этот момент появились три немецких танка и три бронемашины. Кемпке остановил первый танк. Командир сказал, что это последние машины, оставшиеся от дивизии "Нордланд". Кемпке приказал ему медленно двигаться по Зигельштрассе, чтобы группа могла идти под прикрытием брони. Борман и Нойман шли слева от второго танка, а за ними Кемпке. Неожиданно раздался залп из русского противотанкового орудия и началась перестрелка. Танк около Кемпке взорвался и заполыхал ярким пламенем. Борман и Нойман отлетели в сторону, и Кемпке был уверен, что оба погибли{44}. Затем он почувствовал как в него ударился Штумпфеггер и сам потерял сознание.

Когда Кемпке пришел в себя, то ничего не увидел. Он вслепую прополз вперед около сорока метров, пока во что-то не уткнулся. Он медленно встал и пошел на ощупь. Наконец зрение стало медленно возвращаться. Перед ним стоял пошатываясь Битц, у которого была практически сорвана с головы кожа. Поддерживая друг друга, они, пошатываясь, пошли назад к театру, пока Битц не почувствовал, что не может больше и шагу сделать. Кемпке огляделся и увидел фрау Хауссерман, ассистента профессора Блашке, дантиста Гитлера. Женщина пообещала отвести Битца к себе на квартиру.

У Кемпке больше не было сомнения в том, что из Берлина группу вывести не удастся. Он приказал всем разделиться и пробиваться самостоятельно. Сам Кемпке быстро перебежал через реку Шпрее и спрятался в железнодорожной постройке, где прятались четверо насильственно угнанных в Германию рабочих. Красивая молодая югославка отвела Кемпке на чердак и дала ему грязный комбинезон. Кемпке был ранен в правую руку, но он был слишком изможден, чтобы обращать на это внимание, и свалился на пол.

Кемпке разбудили веселые голоса людей, говоривших по-русски. С чердака он увидел, как солдаты Красной Армии похлопывали по плечам рабочих. Девушка подала знак, и Кемпке спустился вниз. Улыбаясь, молодая женщина подвела его к политруку, который подозрительно осмотрел его, но девушка сказала, что он ее муж. Политрук обнял Кемпке и стал выкрикивать: "Товарищ, Берлин капут, Гитлер капут! Сталин наш герой!"

Русские достали водку и закуску, и с рассветом началось дикое веселье.

Битва за Берлин закончилась, не считая отдельных очагов сопротивления, где продолжали сражаться стоявшие насмерть немцы, а защитникам города только и оставалось, что готовиться к пленению.

В восьмидесяти километрах от бункера тысячи немецких солдат и гражданских лиц толпились на берегу реки Эльбы в Таргенмюнде, ожидая своей очереди уйти на запад. Мост был уничтожен, но немецкие саперы навели на его обломках временную переправу. Ежедневно американцы видели, как около 18 000 солдат и гражданских переходят через него. Еще тысячи переправлялись через реку на деревянных плотах, резиновых лодках и речных судах.

Утром 2 мая русские прорвали левый фланг Венка, и начальник штаба предложил немедленно начать переговоры с американцами. Венк сказал, что он согласен сдаться, но ему нужна была еще неделя, чтобы дать возможность гражданским лицам на восточном берегу Эльбы уйти на запад.

Генерала Макса фон Эдельсхейма послали через реку в качестве парламентера. Американцы разрешили немецким войскам переправиться через реку, но гражданских лиц принимать отказались.

К северу от Берлина армия Мантейфеля - все, что осталось от группы армий "Висла", - отчаянно пыталась прорваться в распоряжение англо-американских войск до того, как войска под командованием Рокоссовского успеют до них добраться. Рокоссовский, однако, был больше заинтересован во взятии ключевого порта Балтики, Любека, чем в пленных. Эйзенхауэр стал торопить Монтгомери ускорить продвижение к Балтике прежде, чем русские захватят землю Шлезвиг-Гольштейн, а возможно и Данию.