О носах и замка́х - Владимир Торин

и Бэббита с его семьей, и свалочников Кирби, ведь они все равно сообщили ему все, что знали. Но он не мог позволить себе оставить их за спиной, причастными к его тайне.

Уже после мистер Портер вспомнил, что так и не поинтересовался у старика, увидел ли он в итоге это таинственное Пружинное Сердце, но волновало это его не слишком долго. Он шел по следу и был уже близко – он это чувствовал…

И вот время близится к полудню, а он сидит в своем экипаже, ждет… Скоро он вернет себе Машину. Именно она его спасательный канат, чтобы выбраться…

Да, он добился многого за все эти годы. Он добрался до кабинета практически на самом верхнем этаже банка, он заслужил уважение и достиг невиданных высот, и все равно ощущал, что он не сильно отличается от обычной прислуги. По первому звонку колокольчика, подписанного «Мансарда», словно какой-то дворецкий, он должен бросать все свои дела, напяливать лизоблюдское выражение лица, делать несколько вдохов из баллона терпения и готовиться прыгать и дергаться, как кукла на ниточках.

Но скоро этому придет конец. Как только он заполучит Машину и второй ключ, он изменит это. Не сразу. Постепенно. Какое-то время он продолжит притворяться, продолжит исполнять свои обязанности, так, что они ничего не поймут. Он включит Машину, наладит производство и станет поставлять свой уникальный товар в Льотомн и прочие места как можно дальше отсюда. В Габене никто не узнает о том, что он затеял. А быть может, он и сам переберется в Льотомн – пока что он еще не решил.

Мысли о своем нынешнем положении незаметно перетекли в голове мистера Портера в далекие воспоминания. Мог ли он подумать, чем все обернется в итоге, в тот день, двадцать лет назад, когда на улице Карнаби встретил Счастливого человека?

В те годы господин управляющий банка ничем не управлял, ничем не владел, ничего не имел. Кроме своей молодости. Ему было девятнадцать лет, и он был зол на весь мир, но злость его выливалась лишь в мелкие да мелочные поступки. Что ж, он и сам тогда был мелким и мелочным. Постоянно жил с гложущим чувством, которое не давало ни минуты покоя: «Я достоин большего. Я должен выбраться. Я слишком крупная рыба для этой грязной лужи…».

Болезненные амбиции пожирали его изнутри, в то время как он спал в грязном подвале, целыми днями бродил по улицам практически бесцельно, выискивая различных жалких увальней, которым можно подпороть бумажник и вспороть брюхо. Он был никем и ничем. Даже меньше, чем ничем. Тогда будущего господина управляющего «Ригсберг-банка» называли Уличной Грязью, Подошвой, Швалью. Последнее он и взял себе за имя. Он ненавидел его, но всякий раз, слыша его, напоминал себе, что он до сих пор здесь, среди канавных отбросов.

И вот однажды, случилось то, что навсегда изменило его жизнь. Он встретил Счастливого человека.

Улица Карнаби фактически располагалась в Старом центре, но все же монотонное влияние начинающегося всего в паре домов Сонн распространялось на нее чуть более, чем полностью. Никаких башенных зданий, сплошные тихие аллеи, влачащие свое вялое существование личности. Нет мушиного оживления из Старого центра и нет огромных восьмифутовых констеблей из Роттерхауз.

Счастливый человек, примерно возраста мистера Швали, но, в отличие от последнего, явно недостаточно проперченный жизнью, куда-то торопился, наталкивался на прохожих, просил прощения, с улыбкой выслушивал пожелания провалиться в люк или попасть под колеса какого-нибудь «Трудса», и спешил дальше. Он выглядел так, будто проглотил горящий фонарь – лучился и даже пританцовывал, привлекая к себе недоуменные и раздраженные взгляды: люди здесь не любят, когда у кого-то хорошее настроение. Один из этих настороженных, но более того – заинтересованных – взглядов принадлежал именно мистеру Швали. И мистер Шваль, почувствовав, что может поживиться, двинулся следом за Счастливым человеком.

Счастливый человек вскоре остановился у цирюльни «Куафюр у Франка», вскочил по ступеням, скрылся за дверью.

Мистер Шваль заглянул в окно. Счастливый человек, бурно жестикулируя и подпрыгивая на месте, о чем-то говорил господину Франку, владельцу цирюльни, и с улицы до мистера Швали донеслось лишь: «…неожиданная удача…», «…все оплачено…» и «…бриккер-карта…». Тут уж мистер Шваль понял, что ему во что бы то ни стало нужно услышать, что он там говорит. Он ринулся на задний двор, осторожно приоткрыл дверь черного хода цирюльни – он знал: господин Франк никогда ее не запирает.

И вот, что он услышал:

- Да, просто поразительно! Действительно небывалая удача! Прошу вас, присаживайтесь.

Судя по характерным звукам из зала, цирюльник отряхнул щеточкой кресло перед зеркалом, и Счастливый человек счастливо опустился в него.

- Что именно изволите?- осведомился господин Франк.- Какую прическу желаете?

- Мне сообщили, что я должен сделать «Мягкий Мэлори», и никак иначе.

- О, «Мэлори»!- цокнул языком цирюльник.- Значит, это правда, и вы действительно удостоились неслыханной чести.

- Невероятно, правда?

- Весьма, весьма. Но поведайте, как же подобное с вами приключилось?

Защелкали ножницы и под их клацанье Счастливый человек начал свой рассказ:

- Вы знаете, я ни на что всерьез и не рассчитывал, когда откликнулся на объявление в «Мизантрополис». Я полагал, что претендентов будет великое множество и отбор среди всех желающих мне точно не пройти. Я боюсь себе даже представить, какое меня ждет жалованье! Наконец, я смогу съехать от мадам Симмс! Но я отвлекся! Этим самым утром, не более часа назад, мадам Симмс передала мне письмо. И на конверте стояла печать…- он сделал паузу, словно от избытка эмоций ему не хватило дыхания: - ворон с золотой монетой в клюве!

- Невероятно! Просто невероятно!- профессионально поддерживая беседу, восхищался и изумлялся цирюльник, не останавливая свою работу.

- Вот и я о том же! В письме было сказано, что мою кандидатуру рассмотрели и одобрили, и что мне нужно явиться ровно в шесть вечера в надлежащем виде. К письму прилагался список мест и вещей, которые мне следовало посетить и приобрести. Первым там стояла цирюльня «Куафюр у Франка» на улице Карнаби. И указание прически.

- Вашему нанимателю «Мягкий Мэлори» на вашей голове придется весьма по душе. Он вас даже не узнает.

- Он меня еще не видел,- сообщил Счастливый человек.- В объявлении было указано, чтобы фотокарточки не прилагали, ведь Он их терпеть не может. Хватило и письменного описания. Но, я надеюсь, вы правы,