Прядильщица Снов - Тория Кардело

Она села за стол, обхватила горячую чашку руками, пытаясь согреться. Но холод шёл изнутри, из самой души. Она чувствовала себя потерянной, одинокой, словно оказалась на границе между двумя мирами — реальным и миром снов.

Телефон по-прежнему молчал. Роман не отвечал. А за дверью кухни, она знала, ждал её двойник — собственная идеальная версия, которая хотела забрать её жизнь. И Аля не знала, хватит ли у неё сил противостоять в одиночку.

С каждой минутой страх становился всё сильнее. Алю начинало тошнить от напряжения. Воображение рисовало ужасные картины: что, если с Романом что-то случилось? Что, если Агата уже узнала и наказала его? Что, если она больше никогда его не увидит?

Пальцы вновь сжали телефон до побелевших костяшек, холодный свет экрана раздражал своей яркостью. Открытый диалог с Романом застыл, будто время остановилось. Никаких сообщений. Никаких «печатает» или «был в сети». Ничего. Пустота пожирала изнутри.

От скрежета в замке входной двери Аля подпрыгнула. Сердце ушло в пятки, рука сама потянулась к ножу на кухонной стойке. Холодная рукоять показалась единственным якорем в расплывающейся реальности. Но затем она услышала знакомый звук ключей, шелест пакетов, и в квартиру вошла мама.

— Аля? — её голос прозвучал, как обычно, слишком бодро. — Ты дома?

Аля выдохнула, отпуская нож. Металл колокольчиком звякнул о столешницу — этот звук вернул её к реальности.

— Да, на кухне, — ответила она, стараясь не выдавать своего испуга. Но слова царапали горло.

Дверь на кухню открылась, вошла мама — в новом деловом костюме, с пакетами продуктов. Как обычно, в образе позитивной женщины с блестящими глазами и неизменной улыбкой на губах. От ее присутствия кухня словно стала теплее, светлее, но тень страха всё ещё сковывала движения Али.

— Ой, а почему ты не в постели? — спросила мама, заметив её. — Тебе лучше? Ты вся дрожишь, что случилось?

Мама поставила пакеты на стол, и Аля почувствовала запах свежего хлеба. Это было так обыденно, так нормально, что на секунду ей показалось: всё произошедшее — просто кошмар. Но аромат лаванды, тонкой струйкой пробивающийся из-под двери её комнаты, напоминал — опасность реальна.

Ей хотелось рассказать маме всё. Выплеснуть этот ужас, поделиться невыносимой ношей. Но как объяснить нормальному, рациональному человеку, что её отражение из снов ожило и преследует её? Мама просто решит, что она сошла с ума, и, может быть, окажется права.

— Ничего, — ответила Аля, стараясь улыбнуться дрожащими губами. — Просто посмотрела страшный фильм, немного напугалась.

— Фильм? — мама подняла бровь. Морщинка между её бровями — признак сомнения, который Аля знала слишком хорошо. — А как же твоя болезнь?

— Мне уже гораздо лучше, — быстро ответила она. Слишком быстро. — Завтра пойду в школу. Просто… просто задремала днем, и мне приснился кошмар. А потом решила отвлечься фильмом, но выбрала какой-то слишком страшный.

Аля опустила глаза, разглядывая трещины на кухонном столе. Тонкие, почти незаметные узоры напоминали паутину. Или разломы в её реальности.

Мама посмотрела с подозрением, но потом её лицо смягчилось. Морщинка разгладилась, уголки губ приподнялись в улыбке.

— Ты всегда была впечатлительной, — она начала разбирать продукты, и шуршание пакетов заполнило тишину. — Помнишь, как в детстве боялась монстров под кроватью? Мне приходилось проверять каждый вечер.

От этого воспоминания стало тепло и страшно одновременно. Тепло — от редкого проявления маминой заботы, страшно — от мысли, что детские страхи оказались не такими уж беспочвенными. Перед глазами мелькнул образ — маленькая Аля, прячущаяся под одеялом, и мама, опускающаяся на колени, чтобы заглянуть под кровать.

Внезапно её осенило.

«А что, если мама тоже сможет увидеть моего двойника? Что, если он реален не только для меня?»

Сердце забилось быстрее, пульс отдавался в висках тяжелыми ударами.

— Мам, — сказала Аля, стараясь, чтобы голос звучал обыденно, — зайдешь на минутку в мою комнату? Я хочу тебе кое-что показать.

Они пошли по коридору, и с каждым шагом страх нарастал. Ковер приглушал шаги, но Але казалось, что они отдаются эхом в тишине квартиры. Её рука дрогнула на дверной ручке, холодный металл обжег кожу. Она сделала глубокий вдох и открыла дверь.

Комната была пуста. Обычная спальня девочки-подростка. Никаких призраков, никаких двойников. Просто стены, кровать, стол, шкаф. Знакомые предметы, привычная обстановка. Всё как всегда, за исключением…

— Что ты хотела показать? — спросила мама, оглядываясь. Лунный свет из окна мягко ложился на её лицо, делая его моложе и даже немного уязвимее.

— Я сняла картину, — Аля указала на пустую стену, где раньше висел её портрет, но теперь осталось только светлое пятно от рамы. — Подумала, может, сделать коллаж из фотографий? Тут как-то пусто стало.

Мама расслабилась, видя такой обыденный повод. Плечи опустились, складка меж бровей исчезла. Аля почувствовала укол вины за свою ложь, но как рассказать правду?

— О, хорошая идея, — откликнулась мама с энтузиазмом. — У меня есть целый альбом с твоими детскими фотографиями. Сейчас принесу, посмотришь.

Она вышла из комнаты, а Аля осталась одна, оглядываясь по сторонам. Воздух казался густым, вязким, словно желе. Каждый вдох требовал усилий.

«Куда исчез мой двойник? Почему мама его не видела? Может, мне действительно всё привиделось?»

Но внутреннее чутьё подсказывало — нет, не привиделось. Он где-то здесь, невидимый, наблюдающий. Аля чувствовала его присутствие в лёгком движении занавески, в тенях по углам, в едва уловимом аромате лаванды. Тень на стене будто шевелилась, принимая очертания женской фигуры, но стоило моргнуть — и наваждение исчезало.

Мама вернулась с альбомом, и они вместе начали просматривать фотографии. Аля старалась участвовать в разговоре, смеяться над забавными снимками, но внутри всё сжималось от страха. Каждую секунду она ожидала, что двойник появится снова, но этого не происходило. По крайней мере, пока мама была рядом.

— Смотри, это ты в первый день в школе в Москве, — мама указала на фотографию маленькой девочки с огромным букетом и бантами в рыжих волосах. — Какая счастливая была! А это на море, помнишь? Ты так боялась воды, а потом не могли тебя вытащить из волн.

Аля смотрела на фотографии и не узнавала себя. Эта счастливая девочка с открытой улыбкой и яркими глазами — неужели это она? Когда она потеряла это сияние? Когда её глаза потускнели, а улыбка стала редким гостем на лице?

— А что с тобой случилось сегодня? — внезапно спросила мама, закрывая альбом. — Ты какая-то… другая.

Её пронзительный взгляд будто заглянул в самую душу. На мгновение Але показалось, что мама видит всё — и её страх, и ложь, и двойника, притаившегося где-то