Прядильщица Снов - Тория Кардело

своей комнате, и Аля не могла не заметить несколько странных деталей в интерьере — старинные часы на стене, коллекцию необычных ключей под стеклом, старое зеркало в массивной раме.

— Это вещи Агаты, — пояснил Роман, заметив её взгляд. — У нее особая тяга к всякому антиквариату.

Его комната была совсем другим делом. Здесь чувствовалось его присутствие в каждой детали. Темно-синие стены, большое окно с видом на соседний дом. Книжные полки, заставленные книгами по философии, музыке и, что удивительно, поэзии. На стене красовались черно-белые фотографии, явно сделанные им самим: городские пейзажи, архитектурные детали, игра света и тени.

Кровать была аккуратно застелена темным покрывалом. Рядом — стол с ноутбуком, заваленный бумагами и книгами. На прикроватной тумбочке — старинные часы и блокнот в кожаном переплете.

На противоположной стене — коллаж из журнальных вырезок и распечатанных изображений. Аля с интересом рассматривала их, наблюдая особую, его фирменную эстетику: часы, звезды, туман, тени, старинные ключи, черно-белые портреты.

— Нравится? — спросил Роман, наблюдая за её реакцией.

— Очень, — искренне ответила она. — Это… очень ты.

Он улыбнулся, и в этой улыбке не было привычной иронии или холодности. Просто удовольствие от того, что его поняли.

— Голодна? — спросил он, доставая телефон. — Я подумал заказать пиццу.

— Звучит отлично, — ответила Аля.

Они выбрали пиццу через приложение — одну с ветчиной и грибами, другую с четырьмя сырами. Потом долго спорили, какой фильм посмотреть, и в итоге остановились на какой-то нелепой комедии, которую никто из них раньше не видел.

— Мы можем посмотреть на моём ноутбуке, — Роман указал на кровать. — Так будет удобнее.

Аля почувствовала, как щёки заливает румянец, но кивнула. Они устроились на кровати — достаточно просторной, чтобы не прижиматься друг к другу, но достаточно узкой, чтобы ощущать тепло тела другого человека.

Роман установил ноутбук на край кровати и включил фильм. В этот момент раздался звонок в дверь — привезли пиццу.

Когда он вернулся с коробками, от которых шёл аппетитный аромат, Аля уже чувствовала себя более расслабленно. Было что-то бесконечно уютное в этой простой ситуации — они вдвоём, фильм, пицца, дождь за окном. Никаких зеркал, никаких иллюзий, никакой Ткани Снов. Только они и этот момент.

Фильм оказался действительно глупым — с предсказуемыми шутками и плоскими персонажами. Но каким-то образом это делало его идеальным. Они смеялись над нелепыми сценами, комментировали особенно абсурдные моменты, и с каждой минутой атмосфера становилась всё более непринуждённой.

В один момент Роман положил руку на её плечо — легко, словно проверяя реакцию. Аля не отстранилась. Напротив, она подвинулась чуть ближе, так, что теперь их плечи соприкасались.

Фильм продолжался, но она уже едва следила за происходящим на экране. Всё её внимание сосредоточилось на ощущении его руки, на тепле его тела, на запахе — свежем, с лёгкими нотами чего-то древесного.

Когда Роман повернулся к ней, их лица оказались так близко, что она могла разглядеть тонкие прожилки в его голубых глазах. Время замедлилось.

— Я правда рад, что ты пришла, — сказал он тихо.

Вместо ответа Аля подалась вперёд и поцеловала его. Поцелуй получился неуклюжим — она торопилась, слишком нервничала. Но Роман не отстранился, наоборот, его рука скользнула на её затылок, пальцы запутались в волосах, и он ответил на поцелуй — нежно, терпеливо, словно у них было всё время мира.

Аля закрыла глаза, позволяя себе полностью погрузиться в ощущения мягкости его губ, его дыхания — прерывистого, с лёгким привкусом мяты. Она чувствовала его ладонь на своей шее, его пальцы, поглаживающие кожу за ухом, и от этих прикосновений по всему телу разливалось приятное тепло.

Фильм продолжал играть, но теперь он был лишь фоновым шумом. Они целовались долго, не торопясь, привыкая к новым ощущениям. Когда они наконец оторвались друг от друга, Алю охватило лёгкое головокружение, словно ей не хватало кислорода.

— Ты невероятная, — прошептал Роман, глядя на неё так восхищённо, что внутри всё сжалось от сладкого трепета.

— Даже когда не умею целоваться? — попыталась пошутить Аля, хотя голос дрожал от волнения.

— Особенно тогда, — улыбнулся он. — В этом есть что-то… настоящее.

Его рука скользнула по её шее, по плечу, задержалась на ключице. Лёгкое, едва ощутимое прикосновение, но от него по коже побежали мурашки.

— Можно? — спросил он, касаясь края её свитера.

Аля замерла. Внутри всё сжалось от внезапного страха.

«Он увидит. Увидит, какая я на самом деле. Не в мире снов, где я была идеальной, а здесь. Мой жир, складки, растяжки…».

Но другая часть её личности, уставшая постоянно прятаться и бояться, хотела быть увиденной и принятой такой, какая она есть.

— Да, — это короткое слово далось ей труднее, чем любое другое в жизни.

Роман медленно, очень медленно потянул свитер вверх. Аля подняла руки, помогая ему. Ткань скользнула по телу и отлетела куда-то в сторону. Она осталась в простом белом лифчике, чувствуя себя одновременно уязвимой и странно свободной.

Аля не смела поднять глаза, боясь увидеть в его взгляде разочарование или, ещё хуже, жалость. Она знала, как выглядит — с этими мягкими боками, с широкими плечами, с полными руками.

— Аля, — в тихом голосе Романа внезапно прозвучало благоговение. — Посмотри на меня.

Она подняла глаза, встречаясь с его взглядом — от увиденного сердце едва не выпрыгнуло из груди. Никакого разочарования, никакой жалости — только восхищение, желание и что-то ещё, чему она не могла дать имя.

— Ты прекрасна, — он говорил так искренне, что невозможно было не поверить. — Настоящая, живая.

Его ладонь осторожно коснулась её плеча, скользнула вниз по руке, оставляя за собой дорожку мурашек.

— В мире снов, — продолжил он, — всё идеально, но безжизненно. Как пластиковые цветы — красивые, но мёртвые. А ты… ты живая. Тёплая.

К глазам Али подступили слёзы. Всю жизнь она ненавидела своё тело, стыдилась его, пряталась от зеркал и чужих взглядов. А теперь Роман смотрел на неё, как на произведение искусства.

— Я боялась, — призналась она тихо. — Боялась, что ты разочаруешься, когда увидишь меня… такой. Не ту идеальную версию из снов.

— Никогда, — он покачал головой. — Та девушка из снов — просто фантом. А ты — это ты. Со всеми твоими мыслями, чувствами, страхами, мечтами. С этой родинкой на шее, — его палец коснулся маленького тёмного пятнышка чуть ниже уха, — с этими веснушками, — он провёл ладонью по её коже, усыпанной бледными крапинками, — с этим взглядом, в котором целая вселенная.

Аля не выдержала — слёзы потекли по щекам, но теперь не от стыда или боли. Это были слёзы облегчения, освобождения от оков,