Приз лотереи счастья - Илана Кузьмина

Ирина Николаевна засобиралась в больницу к Эрику. Она снова вошла в гостиную, где Александр по-прежнему «нянчил» свою голову. Вслед за матерью в комнату бесшумно проскользнула Наталья и встала у двери, переводя взгляд с неё на мужа.

– Саша, в какую больницу «скорая» увезла Эрика? – услышав ответ, Ирина Николаевна повернулась к дочери и произнесла: – Наташа, иди собирайся, сейчас поедем.

Наталья метнула испуганный взор на мужа. Тот вскочил и гневно взглянул на тёщу, сверкая глазами и играя желваками.

– Ты меня глазами-то не пепели и успокойся. Чего беснуешься? Слава Богу, все живы. Наташа мать и сейчас её место рядом с сыном. Максиму мы пока ничем помочь не можем, а Эрику сейчас нужны любовь, забота и уход, – осадила мужчину Ирина Николаевна и добавила, обращаясь уже к дочери: – Чего стоишь? Иди одевайся.

Глава 6

Перед входом в палату, где лежал Эрик, Ирина Николаевна задержала Наталью и попросила:

– Наташенька, держи себя в руках. Слышала, что врач сказал: Эрику нужен покой, так что постарайся обойтись без истерик, и уж никаких воспитательных бесед, конечно.

Несчастная, измученная мать кивнула и поспешила к двери. Войдя в палату, она метнулась к сыну.

– Здравствуй, мама, – явно обрадовался парень. Мать, увидев его, с трудом сдерживала слезы. Сейчас Эрик казался ей таким маленьким и беспомощным, как в детстве. А эти бинты… На голове сына – повязка с красным кровяным пятном, левые плечо и рука перевязаны, красные и воспаленные глаза запали, под ними – тёмные круги, лицо осунулось… Бедный малыш!

– Эрик, сыночек, всё хорошо, врач сказал, что у тебя ничего страшного нет. Ключица сломана, но осколков нет, смещения тоже, так что с месяц поносишь фиксирующую повязку и всё, – бодрым голосом зачастила Наталья Максимовна, потом села на койку, погладила сына по голове и взяла за руку. Она смотрела на него, ласково улыбаясь, осматривая всего. – Детонька моя, всё обойдется. С головой тоже ничего страшного. У тебя там какие-то рефлексы, что ли, немного изменены из-за ушиба мозга, так что нужно полежать в больнице под наблюдением врачей. На рану головы швы наложили, но череп целый, слава Богу.

Мать, не переставая, то тут, то там трогала, гладила Эрика, что-то поправляла, почти не отрывая взгляда от его глаз, как бы пытаясь подпитать сына своей любовью. Эрик устало улыбался матери, ласково поглаживая её здоровой рукой. Он любил маму и сейчас был очень доволен её приходом. С бабушкой они были большими друзьями, а потому Эрик, заметив Ирину Николаевну, радостно поздоровался:

– Привет, бабуля.

– Здравствуй, Эрик, неплохо выглядишь, – усмехнулась Ирина Николаевна, оглядев палату, добавила: – Миленько тут у тебя, чистенько, телевизор, холодильник и много что ещё. Живи – не хочу. Молодец, папаша. Постарался.

– А как же, конечно VIP23-палата, – изумилась Наталья Максимовна, – неужели мальчик с черепно-мозговой травмой будет лежать в общей палате, ему нужен покой.

Женщина не выдержала и заплакала.

– Сыночек, бедный ты мой, – мать поднесла руку сына к своему лицу и поцеловала. Затем осторожно поправила его растрепавшиеся волосы и стала целовать парня, как в детстве: в обе щёчки, в лобик и, наконец, в носик.

– Ну, мама, – смущённо протянул Эрик.

– Что, сынок, больно? – испугалась Наталья Максимовна, поняв сына по-своему. – Всё-всё, не буду, лежи, отдыхай, – она опять поправила одеяло, погладила руку Эрика, не сводя с парнишки любящего взгляда.

Парень смотрел на мать с бабушкой, переводя взгляд с одной на другую, пытаясь понять, что они знают и в каком объёме. Что им рассказал отец?

– Так, мать, насмотрелась на сыночка и будет, – решительно прервала идиллию Ирина Николаевна, доставая из сумочки блокнот и ручку, – давайте-ка вместе составим список вещей, которые нужно привезти сюда. Мы обе так растерялись, что ничего не взяли с собой, кроме сока и минералки, даже стакан.

– Вот, Наташа, держи список и поезжай домой. Пусть Александр сходит на рынок и купит домашнюю курочку, грецких орехов, гранатов и винограда: у Эрика большая кровопотеря, ему необходимо кровь восстанавливать. Собери дома нужные вещи, свари куриный бульончик, а я посижу с мальчиком.

Взяв листок, Наталья Максимовна встала и пошла к двери, оглядываясь. Очень ей не хотелось уходить, но женщина понимала, что надо.

– Я быстренько, сынок.

Мать ушла, а Ирина Николаевна подсела к внуку, налила во взятый в пищеблоке стакан виноградный сок и подала Эрику. Тот сразу же выпил всё до дна, бабушка налила ещё и поставила на тумбочку рядом с ним.

– Кушать ты вряд ли хочешь? – полуутвердительно спросила женщина.

– Нет, бабуля, есть я совсем не хочу, только пить. Мутит меня.

Некоторое время они молчали, Ирина Николаевна похлопывала и поглаживала внука по ладони и смотрела на него устало и внимательно. Эрик всеми силами старался смотреть на бабушку спокойно и непринужденно, но под её тяжелым взглядом ему стало не по себе. Парнишка прикрыл глаза, а когда снова посмотрел на бабушку, взгляд Эрика был измученным и молящим.

– Бабуля, ради бога скажи, что с тем парнем, с которым нас сюда привезли? – в его тихом и севшем голосе было столько боли и страха услышать самое плохое, что у женщины защемило сердце.

– Он жив, Эрик, – Лицо внука посветлело и немного расслабилось, – но он в тяжёлом состоянии…

Эрик снова почернел, он тихонько заскулил и попытался сесть, но Ирина Николаевна решительно пресекла его порыв.

– Тихо-тихо-тихо… – ласково прошептала женщина, – успокойся, солнышко, угрозы летального исхода нет, врачи делают всё, что нужно. Парня прооперировали, да и его отец материально простимулировал эскулапов, так что… всё будет в порядке. К тому же с ним сейчас родители, тебя всё равно не пустили бы… всё образуется… А тебе сейчас нужно лежать, чтобы быстрее восстановиться.

Немного помолчав, Ирина Николаевна начала несколько щепетильный, но необходимый для полноты картины разговор:

– Эрик, этот парень… Дима, кажется? – Внук утвердительно кивнул, и на мгновение его мордашка осветилась изнутри, будто солнышко вышло из-за тучки. Господи, да он любит, что ли, этого паренька, мысленно изумилась Ирина Николаевна и продолжила: – Эрик, мы всегда были с тобой откровенны. Давай и сейчас поговорим начистоту, пока мамы нет. Этот Дима – случайный партнёр для случайного секса?

– Да ты что, бабуля! – задохнулся от возмущения парень.

– Ну-ну, успокойся, мой хороший. Извини, если обидела. Я, честно говоря, плохо разбираюсь в этой теме. Просто как-то всегда это представляют как некий закрытый, для избранных, гей-клуб, где парни выпивают, договариваются, ну и… пошли.

– Бабуля, ты за кого меня принимаешь? – обиделся Эрик. – Мы с Димой уже полгода вместе, познакомились на Дне открытых дверей: он показывал нам, абитуриентам, институт. Он учится на последнем курсе в вузе, куда я поступил. – Парень помолчал немного и продолжил: – Потом мы встретились в бассейне, разговорились и… стали дружить. Бабуля, мне никогда девушки не нравились в… ну, в сексуальном отношении… А в Диму я влюбился по уши, по-настоящему. Он… такой умный – на красный диплом идет. Он добрый, он необыкновенный… он…

Эрик замолк, не находя нужных слов, чтобы описать свои чувства. Бабушка нежно и аккуратно заправила прядку волос под повязку на его голове, ласково провела тыльной стороной ладони по его щеке. В её глазах заблестели слезы, губы предательски задрожали – сказывались волнение и почти бессонная ночь.

– Бедный ты мой ребёнок. Кстати, с днём рождения тебя, солнышко! Значит, вы с этим пареньком праздновали твое совершеннолетие, а Максим… как всегда всё испортил. Превратил праздник в кошмар, – Эрик жевал губы, пытаясь сдержать слёзы, но измученный полубессонной прошлой ночью и побоями организм предал его, и парнишка беззвучно заплакал.

Немного выждав, бабушка промокнула носовым платочком глаза и щёки Эрика.

– Ну что, полегче стало? Вот и славно. А слёз ты не стыдись, мужчины тоже плачут, а ты ещё почти мальчик. Всё будет хорошо, – ласково обнадежила внука Ирина Николаевна. – Я понимаю, что гомосексуальные отношения противоестественны. Бог ли, природа ли придумали два пола для создания семей, для продления рода человеческого… Фу, какую пафосную чушь я несу. Короче, я не приветствую гомосексуализм, но уверена на сто процентов в том, что кого любит человек, с кем живёт – это его личное дело, лишь бы без насилия и не с кем попало. Грязь я не выношу. Ну, любишь парня, и люби себе на здоровье, – Эрик изумлённо глянул на нее. – Я математик, малыш, и хорошо знаю, что на каждое правило и на каждый закон всегда есть исключения, ничего тут не попишешь. Се ля ви24… Отец твой, правда, не разделяет моих убеждений, но… дай ему время… перебесится, остынет.