Беглый в Гаване 2 (СИ) - АЗК

— Инн, ну мы же… — начал было я, но она вскинула бровь так, что «Муха» в углу осторожно съехала под верстак.

Генерал встал, отряхнул брюки и мягко кашлянул.

— Дамы, мы тут решаем судьбу человечества, через восстановление редкой модели автомобиля.

— Судьба человечества подождёт. У вас у обоих — пустой желудок и обострение бессонницы! — отрезала его жена. — А ты, Филипп, ещё и на службе себя не жалеешь!

Я виновато пожал плечами. Боты еще сильнее прикинулись ветошью, как будто почувствовали атмосферу и решили не отсвечивать.

Инна, смягчившись, подошла ближе, коснулась моего плеча и тихо спросила:

— Ты хоть ел что-нибудь?

— Кофе. И… дым от сигары.

— Мда… Лепет ребенка… Пошли… Михална принесла суп. А потом ты будешь спать… Рядом со мной, как все нормальные люди.

— Но мы только что… — попытался выкрутиться генерал.

Жанна Михайловна вздохнула:

— Пошли. Все.

Генерал, с легким вздохом капитуляции, кивнул, я следом. Выйдя из мастерской, он взглянул на дронов: все трое, «Муха», «Муха-2» и «Птичка», — синхронно мигнули зелёными огоньками.

Возможно, они тоже считали, что войну можно выиграть, а против сплоченных баб — нет.

Я только налил себе чашку крепкого утреннего кофе, когда в голове неожиданно отчётливо прозвучал знакомый голос генерала Измайлова:

— Костя, срочно. Выходи на связь. У нас тут интересный разговор о Панаме…

Я почти подавился. Не от содержания — от формы. Это был не просто сигнал по коммуникатору. Это был полноценный мысленный вызов — первая активация его нейроинтерфейса, который генералу установили на орбите пару дней назад.

— Чёрт… работает, — пробормотал я и почти восхищённо усмехнулся.

Инна, стоявшая у зеркала с расчёской в руках, обернулась:

— Что работает?

— Экспериментальное соединение, — ответил я уклончиво. — Генерал Измайлов хочет меня видеть.

Я вышел на улицу, нашёл уединённое место в манговом саду, сел на скамейку и активировал ответ через нейроинтерфейс. Подключение прошло почти мгновенно.

— Слышу вас, товарищ генерал.

— Хорошо. Значит, интерфейс не отвалился. Запоминай. Мы сейчас в посольстве, приём по линии дружественных стран. Есть товарищи из Панамы, один из них — особо интересный. Видимо, связующее звено с латиноамериканским тылом американцев. Хочу, чтобы ты включился в наблюдение вместе с Инной. Остальное при личной встрече.

— Принято. Вижусь с вами вечером?

— Лучше — через сорок минут. Пропуск готов, водителя пришлю.

Связь прервалась так же внезапно, как и появилась. Я остался сидеть ещё с минуту, прислушиваясь к лёгкой пульсации в виске. Устройство не давало ни шума, ни помех — но работало. И это немного пугало. Даже меня.

Так… Надо сказать Инне, что бы она очень быстро собралась…

— Иннка, в посольстве прием, Измайлов заказал на пропуска, ты идешь?

— Спрашиваешь…

Не успел я расстроится что это на долго, как услышал:

— Милый я готова!

Взглянув на нее, я обмер от восторга — бордовое платье в пол с открытой спиной, какое-то перышко в масть на голове и шикарные туфли на невъе….м каблуке!

Она правильно оценив мое восприятие, констатировала:

— Вижу — сногсшибательно! — И кошачьим жестом взяла меня под руку.

Глава 11

Мы вошли в прохладный холл посольства, который пах не только воском и мрамором, но и чем-то родным — табаком, полиролью для паркета и особой тишиной, в которой даже шорох бумаги казался громким. На проходной нас уже ждали: я помахал рукой дежурному лейтенанту, тот молча кивнул и сразу позвонил куда надо.

Супруга сразу пошла на прием, а я начал подниматься по лестнице. Лифта не было, но не было и сопровождения. В приёмной советника-посланника, то есть резидента, сидела всё та же невозмутимая секретарша. Она мельком взглянула на меня, кивнула:

— Вас ждут, товарищ Борисенок. Проходите.

Я постучал. За дверью — низкий голос:

— Входите.

Пётр Тимофеевич Рыжов сидел за столом, разглядывая в лупу какую-то карту. Он тут же отложил её, улыбнулся в своей фирменной манере, когда не сразу поймёшь — то ли рад тебя видеть, то ли оценивает как шахматист, собирающийся провести блиц-партию.

— Костя… А вот ты и попался, — сказал он, предлагая сесть. — Ну, как сам? Куба в целом? Пальмы, манго, мохито?

— Мохито не пробовал, а остальное — на уровне, — ответил я, усаживаясь. — Работаем. Обустраиваемся.

— Вот, вот… Работаем. А вот теперь давай серьёзно. Я хочу предложить тебе, Костя, кое-что официальное. То, о чём уже говорили, но теперь — с бумагами, формой, удостоверением и всеми вытекающими.

Он вытащил тонкую папку. На обложке — эмблема КГБ и надпись: «Совершенно секретно».

— Переход в кадры?

Он кивнул.

— С полным соблюдением формальностей. Стаж зачтётся. Особый статус. Без публичности. Но с доступом. Нам нужны свои люди. Грамотные, способные, со связями… и с головой.

Я помолчал.

— Понимаете, Пётр Тимофеевич… я уже поступил в университет. Стоматология, второй курс. Приняли сразу, как действующего практика. Инна — тоже, она уже на клинической практике в медпункте. У нас планы… сугубо гражданские.

— Понимаю. Но планов много. А такие, как ты, в дефиците. Подумай. Это не обязаловка. Тут важно добровольное согласие. Просто… всерьёз подумай. Бумаги пока оставлю у себя. Но ты знай — двери открыты. Пока.

Мы ещё поболтали о погоде, о Гаване, он передал несколько журналов из Москвы. Потом я встал, пожал ему руку — крепко, по-мужски.

— Спасибо за доверие. Но пока — пас.

— Умеешь красиво уходить, Костя. Но в шахматах — партия не заканчивается на первом отказе. До встречи.

Я стоял у фуршетного стола и пытался разобраться, что за фрукт мне только что подложили на тарелку. Что-то между персиком и сливой, но с запахом ананаса. В это время рядом возник Измайлов — как всегда в костюме «под кубинца», но с лицом, в котором не было ни капли тропиков.

— Костя, — негромко, почти шепотом. — У тебя как с наблюдательными навыками сегодня?

— В пределах нормы, Филлип Иваныч. Что-то интересное?

— Вон тот, у колонны. Панамская делегация. Третий справа, в светлом пиджаке. Вижу его уже второй раз. И оба раза — рядом с американцами, хотя формально общается с венесуэльцами.

— Есть подозрение?

— Есть ощущение. Он не дипломат. По глазам видно — оперативник. Слишком спокоен для чиновника. Посмотри на его руки — нет ни одной эмоции. Но глаза постоянно в движении. Как у хищника.

Я мельком глянул. Мужчина лет сорока пяти, смуглый, аккуратный. Спокойный взгляд, но он им будто просвечивал людей.

— Что мне делать?

— Просто смотри. «Друг» подключён?

— Уже сканирует. Накрыл зону голосового спектра, сейчас адаптирует к шуму. А «Муха» зависла над цветочной композицией — прямо у их группы. Никто не заметил.

— Вот и хорошо. Не привлекай внимания. Он не один. Видишь того с кубинским коктейлем в зелёном галстуке?

— Слева, с красной заколкой на лацкане?

— Именно. Скорее всего, связник. А возможно, агент прикрытия. Они переглядываются, а потом расходятся, как будто и не знакомы.

В этот момент мимо нас прошёл кто-то из испанской делегации, поздоровался по-дружески с генералом. Мы отвлеклись, но уже через полминуты «Друг» передал короткое сообщение через коммуникатор:

— Фиксирую усиленное внимание объекта к представителям Боливии, Колумбии и Никарагуа. Вероятность координации интересов американской разведки — 78%. Звук плохо пишется, используют скрытый генератор помех.

Я тихо передал генералу:

— «Друг» подтверждает: защищают речь. Возможно речь идёт о военном сотрудничестве. Прозвучало слово «операция» и обрывок «Коста— … ».

— «Коста-Браво»?

— Возможно. Или просто «Коста». Не удалось зафиксировать продолжение фразы.

— Понял. Значит, это не просто турист. Вариантов два: либо они координируют «перевалочную базу» между Панамой и Флоридой, либо обсуждают переброску оружия. В любом случае, обрастай информацией, но не лезь вперёд. Дай им расслабиться.