Беглый в Гаване 2 (СИ) - АЗК

— Господа Суарес и Энрике, добро пожаловать. Документы по вашему запросу готовы. Уведомления в налоговую службу отправлены в момент регистрации. Всё прозрачно.

Переговорная была безупречна: отделка из ореха, толстые стены, телексы с зашифрованным каналом связи, в центре — папка с гравировкой «Fundación Longevidad»(Фонд долголетия).

— «Фонд Долголетие». Как по мне, отличное название, — кивнул генерал, перелистывая страницы. — Всё по уму.

— Я добавил пункты, защищающие активы в случае внезапной смерти учредителей. Также указал возможность делегирования полномочий. От вас требуется подпись и подтверждение первого транша, — уточнил Вальтер.

Я достал футляр, обтянутый тёмной замшей, и открыл его. Внутри — сотня тщательно проверенных, прошедших спектральный анализ, крюгеррандов.

— Чистота сплава — 22 карата, добавление меди 8,33%, — прокомментировал я, словно это имело значение для юристов. — И плюс сто тысяч долларов… наличными.

Вальтер передал наличные в особом пакете с пломбой, на котором уже стояли две пломбы. Каждый купюрный номер переписан, перепроверен. Всё выглядело так, будто деньги только что сошли с печатного станка… в Миннеаполисе.

Банковский служащий взвесил золото, пересчитал доллары, подписал акт приёма средств.

— Фонд зарегистрирован. Стартовый капитал зафиксирован. Хотите выбрать управляющего?

— Пока что — нет, — ответил генерал. — Временное управление — через доверенность на господина Вальтера Мюллера. Чуть позже мы добавим ещё двоих учредителей.

— Разумеется. Все документы с отложенной регистрацией готовы.

Мы расписывались по очереди. Подписи — такие, какие были заранее отработаны и внесены в базу белизского реестра. Я не почувствовал волнения — скорее, удовлетворение. Всё шло по плану.

— Еще один вопрос господа: наличную валюты вы желаете зачислить на свой расчетный счет или как золотые монеты сдать на хранение в банковскую ячейку?

— На счет! — Ответ генерала прозвучал как удар плеткой.

Когда бумаги были сложены в кожаную папку, а на нашем счету зазеленели цифровые строки, Вальтер тихо сказал:

— Теперь вы — часть швейцарского клубного мира.

— Насчет клуба — сомневаюсь, — сказал я. — А вот мир… он стал чуточку шире.

И тут снова заговорил служащий банка:

— По поручению руководства нашего учреждения, я уполномочен заявить следующее — при наличии неснижаемого остатка в объеме уже внесенной вами суммы, банковские услуги будут бесплатными.

Мы с генералом переглянулись.

— Спасибо за информацию, мы подумаем о вашем предложении…

Перед уходом я задержался у мраморного бюста в холле. Похоже, какой-то старый банкир, вероятно, тот, кто пережил две войны, девальвации, и остался с процентами.

Генерал догнал меня у выхода:

— Всё, Костя. Мы теперь в игре. И играем — всерьёз.

Глава 14

Солнечный свет блестел на стеклянных дверях, отлитых под старину перилах и мокром асфальте после ночного дождя. Генерал, Костя и Вальтер вышли из здания банка, где только что подписали необходимые документы по фонду «Долголетие». Бумаги в кожаной папке с гербом Белиза, первый вклад — сделан. Вальтер остановился на верхней ступеньке, закурил сигару, выдохнул ароматный дым и, обернувшись, сказал негромко:

— Всё прошло гладко. Фонд открыт, счет есть. Теперь можно подумать о первой публичной активности.

Он взглянул на генерала, затем — на Костю:

— Крюгерранды можно продать на аукционе. Есть интерес, сейчас спрос на них идёт вверх. Один из аукционных домов в Лозанне уже проводит по ним торги. Можем выжать хорошую цену — если дадим историю происхождения и правильную упаковку.

Генерал кивнул, но взгляд его был настороженно-прагматичен.

— Кроме того, что мы сейчас положили в ячейку, у нас есть еще 900 унций таких же монет разного достоинства…

— Тогда я предлагаю уведомить банк, что мы согласны на их предложение о банковских услугах, и первой просьбой будет реализация тысячи унций крюгерандов, не афишируя при этом фонд. — Предложил Вальтер.

— С оплатой наличными долларами США номиналом единица…

Вальтер с удивление посмотрел на меня.

Фонд будет заниматься благотворительностью в государствах Латинской и Южной Америк… — начал я развеивать его удивление необычным условием сделки.

— Думаю это возможно. У этого банка есть «дочка» в Штатах — она просто закажет необходимое количество банкнот в одном из резервных банков Америки. Думаю, что ни каких вопросов не возникнет…

— А «марки»?

Вальтер усмехнулся и мягко махнул рукой:

— Вот с ними — другое дело. Аукционы пока не поймут, что это такое. Для кого-то — валюта, для кого-то — ювелирка. Для кого-то — просто артефакт. Но в ювелирных сетях — особенно в нишевых, закрытых — такое может «выстрелить». Я бы предложил начать с одного знакомого. Старый антиквар, ювелир, по происхождению армянин, но уже лет сорок как швейцарец. Полный профиль: экспертиза, репутация, нужные каналы. Пока ни разу не прокололся.

Генерал поднял бровь:

— Безопасный?

— Насколько это возможно — да. Классическая школа. Он даже чеканку делает вручную, если нужно. Но главное — его уважает банк, и у него есть своя клиентская база. А значит, можем ввести «марки» как нечто новое. Без шума, но с нужным эффектом.

— Тогда веди, — сказал генерал, застёгивая пуговицу на пиджаке. — Посмотрим, как он на это посмотрит.

И трое мужчин, одетые сдержанно и по-деловому, спустились по ступеням в сторону припаркованной машины Вальтера. Где-то в вышине раздавался перезвон колоколов — не церковный, а банковский, швейцарский. Значит, время пошло.

На вывеске под старой бронзовой табличкой значилось по-немецки: «Albert Hovhannisyan, Antiquitäten Schmuck seit 1912»(Альберт Ованнисян, Антиквариат и ювелирные изделия с 1912 года). На витрине — кольца с камеями, винтажные карманные часы, броши из эпохи ар-деко. Настоящий старый Цюрих, где даже воздух пахнет лаком, медью и временем.

Вальтер ловко припарковал машину на полуподвальное парковочное место, поднял воротник и огляделся, прежде чем кивнуть:

— Лучше этого армянского старика в Цюрихе не найти. Он и с ювелиркой, и с банками, и с аукционами на «ты». Умеет отличить золото от миража и не задаёт лишних вопросов… если не захочет задать.

Мы вошли. Маленький колокольчик звякнул, будто звёздочка дрогнула. Из глубины лавки вышел человек в жилете и бабочке, в тонких перчатках, с орлиным профилем и пронизывающим взглядом, за которым угадывался целый каталог историй.

— Вальтер… не ожидал, — сказал он с лёгкой укоризной, но тут же улыбнулся. — И кто у нас гости?

— Представлю чуть позже, Альберт. У нас… интересный вопрос.

Он обвёл нас взглядом и повёл в заднюю часть лавки, за бархатные шторы. Там уверенно стоял огромный дубовый стол, старая лампа, увеличительное стекло на гибкой ножке, весы точности до сотой доли грамма, стенд с пробирными кислотами и микроскоп.

— Ну? — с интересом произнёс Альберт, раскладывая ткань для осмотра. — Что вы мне принесли? Очередную «игрушку» из Порше или… что-то настоящее?

Генерал молча достал черный футляр и аккуратно, двумя пальцами, положил на ткань одну из «марок».

У ювелира дрогнула бровь. Он медленно наклонился, поднял очки, затем взял лупу и начал рассматривать. Минуту. Вторую. Перевернул. Посветил сбоку. Промолчал. Положил. Потом снова взял и поднёс уже к микроскопу.

— Примесь меди есть, но в пределах, судя по всему, добавлено для сохранения формы, не ради удешевления, — наконец сказал он. — Гравировка… это не просто просто штамповка, это даже не знаю что. Многослойный, с контролем глубины. Здесь же… холографическая структура? Да вы что, это… — он замолчал и с силой выдохнул. — Это произведение ювелирного искусства. А вы хотите сказать, что таких вещиц — партия?

— Пока, ограниченная серия, — сухо ответил генерал. — И мы не спешим. Вопрос в том, что вы видите в этом: инвестиционный актив? Ювелирку? Валюту? Или нечто иное?