Грета и потерянная армия - Хлоя Джейкобс

было вас ранить, и если бы я могла пройти через это снова, то тогда я бы точно так не сделала, — повторила она, молча молясь, чтобы они поняли ее и простили. — Но за последние четыре года я многое узнала о себе. Вещи, которые помогли мне выжить и помогли привести этих детей сюда, потому что я знала, что вы могли бы помочь мне воссоединить их с семьями.

Стало легче, когда Грета это высказала, но она знала, что предстоит ещё много работы, если хочет загладить четыре года страха и беспокойства.

После этого, ее отец позвонил в полицию и сорок минут спустя они все разговаривали с офицером в униформе и со следователем в темно-сером костюме.

Грете удалось придумать еще некоторые подробности, которые в некоторых местах были довольно расплывчаты, но все дети по отдельности это подтверждали. Они сказали, что нашли друг друга в основном случайно. Они объединились и медленно начали искать способ вернуться домой всем сразу. Грета призналась, что это не всегда было легко. Когда полицейский спросил, почему никто из них не позвал на помощь, они сказали, что это потому, что ранее они столкнулись с парочкой плохих людей и не знали, кому можно доверять.

Когда дело дошло до объяснения про Айзека и Сиону, чьи акценты и внешность были настолько различны, Грета сказала, что они были братом и сестрой — что было не так уж натянуто — и что найти их родителей, возможно, будет более труднее, поскольку они, вероятно, живут в другой стране. Она также сказала, что эти двое пропали без вести в столь юном возрасте, что не помнят подробностей или своих семей и не могут предоставить какую-либо контактную информацию.

Полицейские сказали родителям Греты, что опубликуют описания Айзека и Сионы во всех базах данных, в которых рассматриваются международные дела о пропавших без вести детях, и узнают, какие отзывы получат в течение следующих нескольких дней.

Рассказ о том, что младшие мальчики: Джейкоб, Чарли, Найл и Лео, сбежали из дома, не прокатил бы, но, к счастью, им не пришлось об этом врать. Мальчики рассказывали правду, то как помнили — просто они не могли вспомнить, что произошло, кроме того, что они внезапно остались одни и потерялись, и не могли найти дорогу домой, пока Грета не пришла им на помощь. Если они оставили некоторые мелкие детали без внимания, ну что ж, они не были единственными.

Казалось, все понимали, что за этим скрывается нечто большее, но они не давили слишком сильно, по крайней мере, пока. У Греты было чувство, что ее родители все еще шокированы открытием о том, что их дочь сбежала — и оставалась вдалеке в течение четырех лет — вместо того, чтобы довериться им с тем, что беспокоило ее как тринадцатилетнюю девочку. Она отвечала на их вопросы, стараясь оставаться настолько близко к правде, чтобы это не казалось ложью, и пока вопросы были лёгкими. Кто? Что? Когда? Где? Никто не спрашивал почему.

Но позже придет социальный работник. И она спросит обо всех эмоциональных переживаниях Греты, которые девочка избегала на протяжении последних трёх лет.

Социальная работница представилась, как Жанет Дэвидсон. Она спросила, сможет ли поговорить всего пару минут отдельно с каждым ребенком.

Когда настала очередь Греты, она вошла в столовую. Женщина сидела за одним концом обеденного стола ее родителей со стоящим перед ней ноутбуком и подняла глаза от экрана с дружеской улыбкой.

— Проходи и садись, дорогая, — сказала она, широко улыбаясь. — Я с нетерпением ждала встречи с тобой.

Грета пожала плечами и села, оставляя между ними дистанцию в два стула. Она ничего не сказала.

Женщина тоже больше ничего не сказала.

Хорошо. Грета превратила себя в клубок узлов, пытаясь представить, какие вопросы будут ей задаваться, вопросы, предназначенные для того, чтобы проникнуть в ее разум и душу. Она была рада очевидной отсрочке, но чем дольше они сидели там с социальной работницей, стучащей по клавиатуре, тем сильнее у Греты скручивался желудок.

Она сталкивалась с упырями и демонами. Конечно, она сможет справиться с простой социальной работницей.

Несколько минут спустя, мисс Дэвидсон, наконец, подняла глаза и сказала:

— Скажи, как только будешь готова.

В том-то и дело. Наверно, она никогда не будет готова. Не к такому.

Грета сглотнула.

— Знаете, мне бы стоило помочь мальчишкам обустроиться на ночь на случай, если они всё еще нервничают, поскольку это новое место и т. д. Так что, если вам не особо нужно поговорить со мной прямо сейчас, тогда я могла бы…

— Я надеялась, что ты захочешь немного поговорить, — мягко сказала она, в конце концов опуская крышку ноутбука.

Грета покачала головой и скрестила руки.

— В этом действительно нет необходимости.

Мисс Дэвидсон кивнула.

— Я понимаю. Ты сама заботилась о себе на протяжении долгого времени. Все мальчишки сказали мне, что ты была их защитницей и обеспечивала им безопасность.

Грета сжалась в кресле и молилась, чтобы женщина не начала упоминать демонов или фейри. Но если бы кто-то из мальчиков был бы настолько откровенен, тогда эта дискуссия, вероятно, началась бы совсем по-другому.

— Я просто сделала все возможное, чтобы доставить их домой к своим семьям.

— Но почему ты пришла сюда?

Грету это удивило.

— Что, простите?

— Ты могла бы привести их в любой полицейский участок по пути.

Мисс Дэвидсон отодвинула ноутбук в сторону и наклонилась над столом из медового дуба.

— Ты вернулась только из-за малышей?

Грета пожала плечами.

Социальная работница смотрела на нее и с каждой секундой, казалось, заглядывала в душу Грете даже ещё глубже, чем ее родители. Наконец, она сказала:

— Может быть, ты вернулась, потому что быть в одиночестве было не совсем то, что ты себе представляла.

Она сглотнула.

— Я не была одна.

Как бы это ни казалось, пока она не встретила Айзека и не нашла мальчишек.

Взгляд женщины смягчился, как будто она увидела сквозь слова Греты одиночество и страх, который та так долго испытывала. Мягким голосом, который был