Грета и потерянная армия - Хлоя Джейкобс

родителей, ожидая их реакцию. Лицо матери было бледным, когда она смотрела на них обоих.

— Всё хорошо, болтун, — мягко сказала Грета. — Мы здесь в безопасности. Заверяю тебя.

— Я знаю, — ответил он, глядя на нее снизу вверх.

Улыбка сделала его похожим на маленького цыпленка, а детская рука поднялась, чтобы сгладить складку на ее лбу, о которой она даже не подозревала.

— Я собирался сказать тебе то же самое, потому что ты все еще выглядишь обеспокоенной.

Грета глубоко вздохнула и улыбнулась.

— Спасибо. Думаю, я действительно беспокоилась, но теперь чувствую себя намного лучше.

Она похлопала его по руке.

— Почему бы тебе не пойти с Вайатом и не поиграть несколько минут?

Он выглядел смущенным, услышав слово «поиграть», и ее сердце сжалось. Из всех он пробыл в Милене самое короткое время, но этого все равно было достаточно, чтобы забыть о таких вещах.

Когда малыш подошел к двери в кухню, чтобы встретиться с Вайатом, она повернулась, чтобы взглянуть на Айзека, который не стал садиться, а стоял справа от ее стула, скрестив руки, как личный телохранитель. Она решила не испытывать судьбу.

Наверху они решили, что, вероятно, было достаточно безопасно использовать его имя. Если он не может войти во сны Греты в этом мире, то, вероятно, он не может войти и в чьи-либо еще сны.

— Я бы хотела, чтобы Айзек остался, — сказала она.

Ни ее мать, ни ее отец, казалось, не знали, что с ним делать, и до сих пор держались от него на расстоянии, но она не могла сказать, было ли это из-за его странных физических характеристик или просто из-за размеров.

Когда четверо из них остались наедине, ее отец пододвинул свой стул ближе. Он выглядел так, словно хотел взять ее за руку, но после небольшой паузы положил локти на колени и вместо этого сомкнул ладони.

— Ты можешь рассказать нам, что случилось? — спросил он. — В тот день вы с Дрю пошли в лес и не вернулись. Когда мы нашли его…

— Нашли? Когда?

— На следующее утро. Его подобрал сотрудник по поиску и спасению, который заметил, как он бродил снаружи возле пещеры.

Значит, ей удалось спасти его в тот день, а Ламия вернулась за ним позже? Она не хотела спрашивать об этом сейчас, потому что это могло прозвучать странно, но она сделала мысленную пометку, чтобы разузнать больше деталей.

— Что потом? — спросила она.

— Он был ошеломлен и смущен. Мы пытались расспросить его о том, что случилось, но он сказал только, что ты упала в яму и…

— И что?

— И сгорела в огне, — тонким голосом закончила её мать.

Выражение лица ее отца говорило, что он знает, как абсурдно это звучит, но от этого произошедшее не становилось менее болезненным.

— Единственное доказательство каких-либо пожаров было в пещере, рядом с которой нашли Дрю, — сказал он. — Но ничто не говорило о том, что там было что-то кроме небольшого костра, и, конечно, не было никаких оснований думать, что наша дочь была… сожжена заживо, — он прочистил горло. — Полиция полагала, что костёр, вероятно, был установлен бродягой или путешественником, который пытался согреться.

Они оба многозначительно посмотрели на Грету.

— Это он тебя забрал? — спросила ее мать. — Мы провели в Германии несколько месяцев в поисках, но…

Как же ужасно, наверное, было ничего не знать. Не находить никаких подсказок и не иметь никаких догадок. Она поняла насколько ошибалась. Она-то думала, что ее родители будут искать ее только в течении определенного периода времени, может быть, даже несколько месяцев, но затем они неохотно сдадутся и продолжат спокойно жить дальше, когда память об их пропавшей дочери исчезнет.

Но теперь она видела, что никогда не существовало возможности того, чтобы они смогли бы полностью оправиться. Незнание было бы похоже на открытую рану, которая постоянно сочилась кровью. Даже после обработки, если совершить неосторожное движение, она снова откроется и напомнит о том, какую боль может причинить.

Она сделала глубокий вдох. Это он. Момент правды… и лжи. Если она скажет им, что была похищена, то они захотят узнать подробности о напавших на нее, а полиция возобновит расследование. Им всем зададут сложные, прощупывающие вопросы. Она не хотела причинить родителям боль, заставляя их думать, что убежала от них, но они заслуживали узнать столько правды, сколько она могла сказать, и что звучало бы правдоподобно, даже если она не была приукрашена.

— Меня не похищали. Я… Я ушла.

Это казалось самым простым способом объяснить, как ее затащило через портал в альтернативный мир. И действительно, если бы она знала, что произойдет, когда вытолкнет Дрю из огня ведьмы — который и был порталом в другой мир — она все равно сделала бы это, чтобы спасти его, так что, в некотором смысле, это было правдой.

— Почему? Как ты могла… — голос ее матери надорвался. — Ты даже ни разу не позвонила, чтобы дать нам знать, что с тобой всё в порядке.

А эта часть будет посложнее.

— Я не планировала надолго уходить, и я хотела, чтобы вы знали, что со мной все в порядке, но у меня сразу же возникли проблемы, — призналась она.

Это не совсем ложь.

— Я потерялась и не знала, что делать.

И это также, не совсем ложь.

— Все мои силы уходили только на выживание, а через некоторое время я… я почувствовала, что больше не могу позвонить, что может быть, вы не захотите ничего обо мне слышать, после того, что я сделала.

А это — полная правда.

Рука матери затрепетала на горле.

— Все это время я думала, что тебя забрали. Меня разрывало изнутри при мысли о том, что могло с тобой произойти.

Глубокий хмурый взгляд скривил ее лоб.

— Но слышать, как ты говоришь, что просто ушла… Я не знаю, что мне об этом думать. Я должна быть счастлива, что, по крайней мере, ты не была в опасности, но…

— У меня и в мыслях не