Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

сказал: «Хорошо». Мне показалось, что он на самом деле вообще больше не хочет видеть детей. Не знаю, как так можно резко все изменить, но, кажется, он это сделал. Боюсь, он собирается завести новую семью с этой куклой Кимми и напрочь забыть о нас, забыть о своих детях.

– Вот же урод, – повторила Мелисса.

– Так ты больше не работаешь на ФБР? – спросила Доун. В ее голосе явственно прозвучали нотки разочарования.

– Не-а. Я ушла в отставку, – ответила я, отпив еще вина. – Мне нужно отдохнуть.

– Но почему? Такая блестящая карьера, и все остальное… Мы так тобой гордились, – сказала Доун.

Это меня развеселило.

– Я не знаю, чем тут можно гордиться.

– Не знаешь, чем гордиться? – Мелисса чуть не задохнулась от возмущения. – О чем ты? Ты же напрочь изменила подход к этой работе. Вспомни случай с тем маньяком, который годами держал детей в своем доме, насиловал их и снимал об этом ужасные видео. Ты помогла изменить все в жизни этих детей!

– И в жизни тех детей, к которым он уже не сможет и близко подойти в будущем, – продолжила Доун. – Даже не думай, что мы тут не слышали о твоих достижениях.

Я растрогалась. Из-за вина, наверное. Они смотрели на меня сияющими от гордости глазами. Они правда считают меня героиней? Дело, о котором они вспомнили, было сто лет назад. Может быть, рассказать им о том, как я в другой раз облажалась? Провалила дело, в ходе которого ребенок погиб. Нет, пожалуй, не будем об этом…

– Ой, ну девчонки…

– Так, и что ты собираешься теперь делать? – спросила Доун. – Ты же не можешь просто сидеть дома и заниматься исключительно детьми.

– Эх, – поделилась Мелисса, – а я вот именно это и делаю.

Доун ткнула в меня пальцем:

– Но это она. Я о ней говорю. Это же Ева Рэй Томас. Она не сможет сидеть спокойно, даже если от этого будет зависеть ее жизнь.

– Она права. Я не собираюсь быть домохозяйкой, – ответила я. – Ну, я, конечно, сижу дома, но делаю и кое-что еще. Пишу следующую книгу.

– О-о-о, круто! О чем? – спросила Мелисса.

– О серийных убийцах. Я подписала контракт с издательством, согласившись рассказать о том, что было в мозгах некоторых наиболее известных в США серийных преступников. С точки зрения профайлера, как вы понимаете.

– Здорово! – восхитилась Доун.

Я пожала плечами и посмотрела на окружающие нас коробки.

– Если, конечно, у меня получится это сделать. Между распаковкой вещей и заботой о детях у меня как-то не слишком много времени остается.

– Это пройдет, – сказала Мелисса. – Кстати, об ужасных убийствах. Ты же слышала о дочери Дженны?

Я кивнула. Доун тоже.

– Ужасно, – сказала она. – Можешь себе такое представить? Недавно прошла через развод, а теперь еще и это. Она, должно быть, в полном отчаянии. Вся ее жизнь была посвящена девочке. Она перевела ее на домашнее обучение и все такое, чтобы та могла сфокусироваться на серфинге. Дженна возила ее на соревнования каждые выходные.

– И Софи была очень крута. Со времен Келли подобного таланта не наблюдалось, – добавила Мелисса. – По крайней мере, так говорили. Я-то сама никогда не занималась серфингом, так что не очень в нем разбираюсь.

– Это ужасно, – сказала Доун. – Кому могло прийти в голову причинить вред Софи Уильямс? Мы все ее очень любили. Она собирала толпы зрителей, когда занималась серфингом у пирса, – такой талант. Чудовищно! Многие здесь просто раздавлены.

– А каково ее матери? – воскликнула Мелисса. – Можете себе представить – потерять дочь таким образом? Надеюсь, ублюдка поймают и сделают с ним то же самое. А до тех пор глаз спускать не буду со своих детей. Вообще, я уверена, это дело рук ее отца.

– Почему ты так думаешь? – спросила я.

– У Уильямсов был очень тяжелый развод. Но не из-за самой девочки. Отец претендовал на часть ее денег. Спонсорские, призовые – ну вы понимаете. Девочка была сделана из чистого золота. Она снималась в рекламе, позировала для плакатов с дорогими часами и спортивными напитками. Говорили, что она уже тогда стоила пятьсот тысяч, и предсказывали, что в будущем, когда станет старше, будет зарабатывать миллионы. Он не хотел отдавать эти деньги без боя. Это было отвратительно, все попало в газеты. Журналисты любят такое. Они все раскопали.

– Но зачем ему было ее убивать, если он хотел деньги? – спросила я. – Теперь она не принесет ему ничего.

– Чтобы отомстить бывшей. Чтобы она тоже ничего не получила. Я не знаю. Ты в этом специалист, ты и расскажи.

– Ты же там была, да? – уточнила Доун. – Когда ее нашли. Миссис Ханниган с моей улицы сказала, что видела там тебя… и Мэтта.

Мелисса внимательно посмотрела на меня:

– Ты встречалась с Мэттом?

Я помотала головой:

– Не то чтобы встречалась. Я оказалась в том месте, когда нашедшая труп женщина выбежала на улицу и чуть не попала под мою машину. И я позвонила Мэтту. Вот и все.

– Я уверена, что вы с Мэттом распутаете это дело вместе, – сказала Доун.

– И будете жить долго и счастливо, – добавила Мелисса.

Подруги рассмеялись и чокнулись бокалами.

– Размечтались, – фыркнула я. – Я сейчас не в настроении заводить отношения с кем бы то ни было. Я в процессе развода, если вы не заметили. С разбитым сердцем и так далее.

– Вы всегда были вместе, – продолжала Мелисса, напрочь проигнорировав мои слова. – Помнишь, как он бегал за тобой еще в садике? Ему сильно попало, когда он однажды тебя поцеловал. Воспитатели даже вызвали его родителей.

– Не помню такого, – ответила я.

– Ну, тебе было всего четыре года, – сказала Мелисса. – Это у меня чертовски хорошая память. По крайней мере, когда речь идет о подобных делах. Еще помню, что однажды он подарил тебе кольцо. На площадке в школе.

– Это я тоже помню, – улыбнулась я. – Помню еще, что в пятом классе я ему его вернула, потому что считала, что он стал грубым и надоедливым.

– Но вы встречались в старших классах. Этого ты не могла забыть, – сказала Доун.

Я вздохнула и откинулась на спинку стула.

– Всего несколько раз. Мы были лучшими друзьями. Я не хотела это разрушать.

– Думаю, он сберег себя для тебя. Ждал твоего возвращения, – предположила Мелисса.

– Ты слишком романтична, – возразила Доун. – Он просто не нашел никого лучше Евы Рэй. Она разбила его сердце.

– В любом случае он одинок и до сих пор тебя любит. Ничего не может быть романтичнее, – сказала Мелисса, подмигнув.

Я швырнула в нее ложку взбитых сливок, она увернулась. Мы засмеялись. От улыбки на ее круглых щеках появились ямочки. Смех подруг напомнил