Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

полностью открылось, я заметила, что его рука дрожит. Из горла Мэтта вырвался судорожный всхлип, который он не смог подавить, как ни пытался. Рыдая и задыхаясь, он потянул молнию вниз. Показалось тело девочки.

Мэтт потерял над собой контроль. Содрогаясь от плача, он склонился над телом и погладил девочку по длинным светлым волосам.

– Господи, Софи, что они с тобой сделали?

Хорошо зная Коко-Бич, я понимала, что Мэтт, разумеется, был знаком и с девочкой, и, возможно, с ее родителями. Пытаясь сдержать слезы, я думала о том, какой это удар и огромная потеря для маленького городка и его жителей.

– Наверное, нам не стоит ничего трогать, – сказала я, стараясь заглушить чувства и остаться профессионалом.

Интересно, это первый вызов Мэтта к трупу ребенка? Похоже, что да. У меня же таких случаев было предостаточно. Я помнила каждого, перед глазами до сих пор стоят их лица. Я знала, каково это. Я знала, что это никогда не пройдет. И понимала, что и Мэтта теперь не отпустит. Девочка будет преследовать его до конца жизни.

Мэтт меня не слушал, наоборот, он тянул молнию все ниже и ниже, и мы увидели все тело – и это было ужасно. Настолько кошмарно, что меня чуть не вывернуло. Это нельзя было назвать телом. Труп Софи был расчленен.

Побледнев, Мэтт поднялся, сделал пару шагов, и его стошнило прямо на тротуар. От звуков его рвоты меня тоже затошнило, но я смогла сдержаться, подавив все эмоции, чему хорошо научилась за свою жизнь.

Глава 9

Ранее

– Нам нужно поговорить. Сядь, пожалуйста.

Мальчик посмотрел на отца, указывавшего ему на диван. Рядом стояла не менее удивленная сестричка.

– Что случилось, пап? – спросил мальчик.

– Просто присядь. Мама тоже сейчас придет.

Мальчик сделал то, что велел отец. Он смотрел на игрушки, грудой валявшиеся посреди гостиной. Он забыл их убрать после игры. Поэтому им нужно поговорить? На него сердятся? Его выгонят из дома? Или просто будут на него кричать? Мальчику очень не нравилось чувство страха, зашевелившееся где-то в животе.

В последнее время было много криков. В основном от взрослых, но иногда и они с сестрой тоже кричали. Казалось, что все они не могли ужиться друг с другом. Это не потому, что он не любил сестру, нет, он ее очень любил. День, когда ее принесли домой из больницы, был лучшим днем его жизни. Он так долго хотел иметь сестру, чтобы было с кем играть! Но в последнее время она стала такой вредной, что ему приходилось на нее кричать – точно так же, как родители кричали на него. Но если этого не делать, она ведь так и не научится себя вести, верно?

Мама вошла в комнату. Она выглядела такой бледной, что мальчик испугался. Не заболела ли она? Мама Томми, который жил через несколько домов, долго была бледной, а потом однажды не смогла встать с кровати. «Она болеет», – сказал папа Томми. Мы должны были вести себя тихо и не мешать ей спать. И она спала. Она спала и спала, рассказывал Томми, и однажды утром не проснулась.

Так вот что случилось! Мама заболела? В городе началась мамдемия?

– Нам надо сказать вам что-то важное, – произнесла мама.

Мальчик смотрел на нее широко раскрытыми глазами. Он слышал, как билось его сердце, и был готов заплакать, но помнил, что ему этого не разрешают. Мальчики не плачут, говорили ему. Поэтому приходилось держать все внутри себя, и он понимал, что это нужно сделать. Сейчас только его маленькой сестре можно было плакать. И она часто это делала. Но он был не такой. Он мог держаться.

Папа глубоко вздохнул. Мальчик видел, что он злится, судя по тому, как напряглась его челюсть. Было видно, как она двигается под натянутой кожей.

– Мы с мамой… – начал папа и, прежде чем продолжить, бросил короткий взгляд на маму. – Мы…

Он остановился, как будто забыл слова, но, к счастью, мама их вспомнила и закончила за него:

– Мы разводимся.

Слово показалось мальчику странным. «Разводимся»? Мальчик слышал это слово раньше. У Ирэн из садика родители были разведены, но он не очень понимал, что это значит. В любом случае, это было что-то, что они сами решили сделать, значит, это была не болезнь. Кто по доброй воле решит болеть? Он точно не стал бы. Он еще помнил, как его возили в больницу, когда у него была высокая температура. Ничего хорошего в этом не было.

Сестричка смотрела на них и сосала пустышку. Мальчик точно знал, что она не понимает, о чем они говорят. Он и сам не понимал. Все, что он знал, – то, что Ирэн иногда приходила в садик в той же одежде, что и накануне, потому что мама забыла положить ей сменную. Он не понимал, почему мама вообще должна была класть одежду для садика, но у него не хватало смелости спросить. Значит ли это, что и ему придется носить в садик одну и ту же одежду два дня подряд? Ну, его это не особо напряжет.

– Вы понимаете, о чем мы говорим? – спросила мама.

Мальчик посмотрел на сестру, которая, к счастью, помотала головой, так что ему не пришлось признаваться, что и он не понимает.

– Это значит, что мама и папа больше не будут жить вместе, – сказала мама и посмотрела на папу, который в это время отвернулся, потирая руки друг о друга.

Мальчик видел, как папа сжал кулак, потом снова потер руки, повернул голову, посмотрел на них, а его глаза при этом почти налились кровью.

Мальчик был в недоумении. Если они не будут жить вместе, что же папа будет есть? Они каждый вечер все вместе ели приготовленную мамой еду, сидя за круглым столом.

– Ничего плохого не случится, дети, – сказал папа со вздохом. – Пять дней вы будете жить с мамой, потом пять дней здесь со мной.

– Мы решили, что вы будете одинаковое время проводить и со мной, и с папой, – добавила мама.

Папа усмехнулся и ткнул мальчика в плечо:

– Все будет почти так же, как сейчас. Черт возьми, вы даже не заметите разницы.

Мальчик смотрел на родителей, наморщив лоб, и думал о том, почему было так важно об этом поговорить, если все не так уж серьезно.

Глава 10

Я отвезла Алекса домой, разбудила Оливию и попросила ее присмотреть за ним. Она проворчала что-то насчет того, что хочет еще поспать, но я не