Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

такой беспомощной, потерянной. Я арендовала этот чужой дом и пока не представляла, буду ли в состоянии оплачивать его. Я даже не знала, как купить достаточное количество молока для детей.

Я смотрела на маму, втайне надеясь, что она протянет руки и обнимет меня. Но нет. Она заметила мои слезы, но сидела какое-то время как парализованная, глядя на меня. Затем она встала.

– Уже поздно. Нам пора домой. Папе нужен отдых. Он должен спать восемь часов каждую ночь по предписанию врача.

«Не могу вспомнить, когда ты в последний раз дотрагивалась до меня, мама. Почему ты просто не можешь меня обнять? Положить руку мне на плечо и сказать, что все будет хорошо, что я со всем справлюсь?»

Я смотрела, как мама зашла в комнату Алекса за папой. Через несколько минут родители ушли, и я снова осталась наедине со своими мыслями и запахом вегетарианской запеканки, раздражавшим мои ноздри.

Я вытерла слезы и допила вино, напомнив себе, что приняла решение не жалеть себя. Алекс забрался ко мне на колени и стал нападать на меня своей игрушечной пожарной машиной, заставив рассмеяться. Я взъерошила его волосы и, всхлипнув, поцеловала в лоб.

– У нас все будет хорошо, правда? – спросила я, будто ребенок все понимал.

Он улыбнулся своей чудесной улыбкой.

– Мне здесь больше нравится, мам. Ты чаще бываешь дома и не кричишь, как папа. И пахнешь лучше.

– Конечно, – засмеялась я, крепко обнимая сына.

Глава 4

Свет яркий, слишком яркий, он режет глаза, когда я смотрю на потолок. Я не могу найти маму. Сидни стоит в нескольких шагах справа от меня, рассматривая куклу. Мама ушла в другой проход между стеллажами, и я не знаю в какой. Начинаю паниковать, но не осмеливаюсь плакать. Сестра скажет, что я нытик.

– Ты потерялась, малышка?

Смотрю наверх. Лица мужчины не видно из-за яркого света за его спиной. На нем зеленый свитер. Во Флориде зима.

– Нет.

– Ц-ц-ц. Не надо мне лгать, малышка.

Я трясу головой и говорю:

– Нет. Мама вон там.

Мужчина оглядывается, но не видит ее. Я тоже не вижу, но не могу в этом признаться. Я не хочу, чтобы он знал, что я потеряла маму. Мне страшно. Сидни ничего не замечает. Она продолжает вытаскивать кукол Барби с полок.

– Давай я отведу тебя к ней, – говорит мужчина.

Мужчина без лица хватает мою руку и тянет за собой. Я замираю с растерянным выражением лица. Мимо проходит какая-то женщина, толкая перед собой тележку. Мужчина ей улыбается и поясняет, что дочка расстроена из-за того, что он не купил ей игрушку. Женщина отвечает, что ее сын как-то устроил истерику из-за того, что не получил конфету, и проходит дальше, улыбаясь мне. Я хочу закричать, но не могу. Почему я не кричу?

Я резко проснулась, вся в поту, задыхаясь, сердце бешено колотилось у меня в груди. На улице было еще темно, я взглянула на телефон: три часа ночи. Снова заснуть я не смогла, поэтому встала, пошла на кухню и налила стакан воды. В темном окне я увидела свое отражение, и мне показалось, что за моей спиной стоит человек без лица. Я вскрикнула и отскочила. Закрыв глаза на несколько секунд, я напомнила себе, что это всего лишь сон, несколько раз глубоко вздохнула, открыла глаза – мужчина исчез.

Стараясь выбросить сон из головы, я выпила еще воды, но это не помогло. Я решила отправиться на пробежку. Нашла одежду, вышла из дома и побежала по своей улице; домá смотрели на меня темными окнами.

Под громкую музыку в наушниках я бежала по своему новому району, где по обе стороны ряда домов тянулись каналы, а на задних дворах хранились лодки. Поскольку я выросла в Коко-Бич, я хорошо знала город и вскоре уже бежала, шумно дыша, по улице Минитмен-Козуэй к центру. Город был не слишком большим и держался на плаву в основном за счет туристов и «снегирей» – пенсионеров из северных краев, приезжающих провести зиму в квартирках у пляжа.

Пробежала мимо мэрии, где размещался полицейский участок, мимо недавно построенной пожарной станции, куда я обещала когда-нибудь сводить Алекса. Я спустилась к пляжу и повернула налево, в сторону пирса. Как только мои ноги коснулись песка перед рестораном «Кокосы на пляже», я прибавила скорость, надеясь избавиться от ужасного чувства, навеянного сном, и стараясь сбросить эмоции, которые он вызвал во мне. Можно сказать, я пыталась убежать от этого, но получалось у меня не слишком хорошо. Вскоре я выбилась из сил и остановилась, тяжело дыша. В последние несколько лет у меня было много бумажной работы, и я не слишком следила за собой. Одним из обещаний, которые я дала сама себе, когда решила бросить работу и переехать сюда, было вернуть свою былую форму. Трое детей, слишком много выпечки и отсутствие физических нагрузок не лучшим образом сказались на моем организме. Только подумать, я ведь когда-то бегала быстрее всех в нашем подразделении!

«Тебе сорок один, Ева Рэй. Ты еще жива. Ты еще можешь восстановиться».

Я села на песок у пирса и залюбовалась океаном, таким спокойным и прекрасным. Лунный свет отражался от его поверхности, и я внезапно вспомнила вечера, которые проводила здесь с друзьями, распивая под пирсом запрещенное для нас в то время пиво. Мы слушали кассеты с песнями Майкла Джексона, сидя вокруг костра, пока не появлялся шериф, который конфисковывал наше пиво и приказывал убираться. Мы знали, что он ничего не расскажет нашим родителям, если мы отдадим пиво ему и его коллегам. Тогда это работало. Интересно, дети все еще тусуются под пирсом по ночам? Коко-Бич из тех городков, которые не слишком сильно меняются, и сейчас это было именно то, что мне нужно. Я сама изменилась почти на целую жизнь за последние несколько недель.

Глава 5

Я посидела у пирса еще несколько минут, думая о Чаде и нашей совместной жизни, мысленно отругала его за то, что он все разрушил, и снова вернулась к обвинению самой себя в том, что недостаточно ценила наши отношения. Это был все тот же цикл мыслей, преследующих меня каждую ночь, а нередко даже и днем.

Я решила, что пора возвращаться. Алекса часто мучили кошмары с тех пор, как Чад от нас ушел, и я не хотела рисковать: вдруг сынок проснется, придет в мою комнату, а меня там нет. К счастью, на этот случай рядом были обе его сестры, и, к моему