Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

собака. Они даже не взглянули на меня, когда я прошла мимо них и вошла в здание.

Я позвонила в дверь Тодда Уильямса, но никто не ответил. После второго звонка я уже решила, что пора уходить. Больше тут делать нечего. Я не веду это дело, да и вообще, с меня хватит. Я уже повернулась к выходу, но тут увидела, что по лестнице поднимается мужчина, а перед ним важно шествует золотистый ретривер. Мужчину я узнала по фотографиям из газет и по тем, которые только что видела на холодильнике Дженны.

Он взглянул на меня покрасневшими глазами, его губы задрожали:

– Вы кто? Если очередной репортер, то убирайтесь отсюда.

Я покачала головой:

– Нет, нет, я не репортер.

Его взгляд смягчился:

– Ну ладно.

Пес обнюхал мои ноги, и я наклонилась, чтобы его погладить.

– Какой красавец, – сказала я. – Сколько ему лет?

– Четыре года. Я взял его из приюта.

Я наклонилась чуть ниже, продолжая гладить пса, а тот облизал мне щеку.

– Из приюта, говорите? Неужели? Золотистые ретриверы не так часто попадают в приюты.

– Да, мне повезло.

Я хихикнула, а пес уже пришел в игривое настроение. Тодд подошел к двери и открыл ее.

– Послушайте, где же я мог вас видеть? – спросил он. – А, я знаю где. Вы та самая женщина из ФБР.

Я удивленно посмотрела на него и спросила:

– Вы слышали обо мне?

– Я читал одну из ваших книг, – ответил он. – Я тащусь от таких вещей. От историй про серийных убийц и типа того – ну вы понимаете. Мне нравятся реальные истории, а не та ерунда, что придумывают в телесериалах типа «Тайны следствия про то» и «Тайны следствия про это», мне интересны настоящие преступления. Я читаю все, что нахожу об этом.

– Серьезно?

– Да, конечно. Слушайте, а вы не могли бы подписать мне книгу? Это было бы очень приятно.

Я кивнула, думая о том, что все оказалось гораздо проще, чем я ожидала. Мне даже врать не пришлось.

– Да, конечно. Ручка у вас найдется?

Тодд просиял:

– Да, да, разумеется. Проходите, пожалуйста.

Глава 20

Ранее

Мальчик стоял у окна. Как только на улице показывалась машина, он радостно вздрагивал, думая, что это наконец она. Но машина проезжала мимо, и его сердце снова сжималось.

Он почувствовал руку на плече. Папа. Он улыбался.

– Она скоро приедет, сынок. Уже скоро.

Мальчик посмотрел на свой рюкзак, лежавший на полу. Он упаковал его прошлым вечером, зная, что следующие несколько дней проведет у мамы. Сестричка сидела на диване и играла со своими куклами. На ней тоже было пальто, и ее рюкзак тоже был упакован, но она, кажется, не особо беспокоилась о том, что происходит вокруг. Разве она не понимала, что мама опаздывает?

– А если она забудет? – спросил мальчик. – Как в прошлый раз?

Папа покачал головой:

– Не забудет. В прошлый раз случилось недоразумение, помнишь? Она подумала, что должна забрать тебя на следующей неделе. Ты же знаешь, что мама очень занята. Иногда она путает дни.

Мальчик кивнул. Папа объяснил, что это было недоразумение. Оно не повторится. В прошлый раз все было ужасно. Мальчик прождал все выходные, но мама так и не приехала, а в следующие выходные они с папой поехали в кемпинг и по возвращении увидели, что мама спит в своей машине перед их домом. Она была очень сердита и кричала на папу за то, что он забрал детей в те выходные, когда они должны быть с ней, и все закончилось тем, что родители поругались и мальчик не смог провести время с мамой. Папа наорал на нее и велел убираться, потому что она слишком зла и расстроена и ей нельзя доверить детей в таком состоянии. Перед тем как вышвырнуть ее за дверь, папа обозвал маму обдолбанной. Мальчику хотелось спросить, что это значит, но он не осмелился.

Еще одна машина показалась на улице, мальчик смотрел на нее в радостной надежде. Возможно, сейчас это наконец-то она. Ведь это должна быть она, правда? Папа сказал, что она приедет в восемь утра, а в последний раз, когда он спрашивал у папы, сколько сейчас времени, было уже десять. Мальчик не очень хорошо разбирался в математике и во времени, но он точно знал, что десять – это после восьми. И это значило, что она опаздывает. Опять.

Еще одна машина проехала мимо дома. Мальчик вздохнул и посмотрел на папу, который продолжал улыбаться:

– Она скоро приедет, сынок. Не волнуйся.

Но он волновался. Он очень волновался, что мама опять не приедет. Ему было жалко себя, жалко сестричку. Она довольно часто плакала, скучая по маме.

– Мама? – спросила она с дивана, отвлекшись от своей игры.

Мальчик рассказывал ей все утро и даже за завтраком, как будет классно поехать к маме и провести с ней пять дней, но сейчас он уже об этом жалел.

Мальчик помотал головой:

– Не мама. Еще нет.

Папа вздохнул. Он казался уставшим. Мальчик видел, что папа тоже беспокоится. Он взял папу за руку.

– Пап, почему мама не хочет быть с нами? – спросил он.

Папа тяжело вздохнул:

– Не знаю, сынок. Мне кажется, мы сейчас недостаточно хороши для нее.

Мальчик кивнул и взглянул на сестричку, прикусив губу. Встряхнул головой.

– Тогда и она нам не нужна, пап.

Папа улыбнулся и взъерошил мальчику волосы:

– Ты прав, сынок. Мы есть друг у друга, и это самое главное.

Глава 21

– Мы переехали в Коко-Бич, когда Софи было всего три годика, – рассказывал Тодд, глядя на фотографию дочери. – Именно тогда она впервые встала на доску… на одну из тех больших досок с мягким верхом, которые можно арендовать на пляже. Я столкнул ее в волну, и она устояла на ногах. По земле она еще не очень уверенно ходила и частенько падала, а в океане она стояла как скала. Там она была в своей стихии, это было сразу видно. Я сам все детство занимался серфингом вместе с Келли и другими парнями, но никогда не добивался больших успехов. Я сразу увидел, что у нее талант, и тем же летом записал ее на занятия серфингом. Сначала, конечно, это было как развлечение, как игра, но ее мастерство росло так стремительно, что мы не могли не обращать на это внимания. К пяти годам она уже была более опытным серфингистом, чем я. Ее прогресс был просто нереальным!

Я кивала и пила кофе, сваренный мне Тоддом. Я подписала ему книгу и