Не надо мне лгать - Уиллоу Роуз

– Вот. Надевай, даже если они воняют, – распорядилась она, швырнув одежду брату.

Алекс радостно схватил штаны и быстро их натянул. Я с благодарностью посмотрела на дочь. Та взяла кувшин, стоявший на кухонном столе, и потрясла его:

– Что, правда? У нас нет молока… опять?

Я уставилась на нее:

– Что? Как это возможно? Молоко опять закончилось? Я же только вчера его купила. Как вы могли выпить галлон молока меньше чем за двадцать четыре часа?

Кристина вздохнула:

– Правда, мам? Это мы виноваты? Может, в следующий раз тебе просто нужно купить его побольше?

Вдох – выдох. Дочь права. Мне нужно научиться планированию.

– Хорошо. Сегодня куплю два галлона. А пока поешь без молока, ладно? И кстати, я отвезу вас обоих в школу, потому что автобус только что проехал мимо нашего дома.

Глава 17

После того как я отвезла детей в школу, я не стала возвращаться домой. Вместо этого проехала еще две улицы в своем районе и остановилась у одного дома.

Уильямсы недавно появились в городе. По крайней мере, их раньше не было, когда я здесь жила. Я знала, что они въехали в дом старой миссис Робинсон после того, как та умерла десять лет назад.

Я прошла по дорожке, держа купленную на заправке коробку конфет, и позвонила в дверь.

Прошло некоторое время, прежде чем Дженна открыла. Глаза ее были красными и опухшими. Она выглядела так, будто год не спала. Я сочувственно улыбнулась и протянула ей конфеты:

– Я подумала, что нужно вам хоть что-нибудь принести.

– И вы, и все остальные тоже, – сказала она, широко открывая дверь, и я увидела множество цветов и закрытые крышками судочки с разнообразной едой. – Заходите.

Я прошла за ней внутрь. В доме было темно и пахло плесенью. Мы прошли на кухню, она положила конфеты на стол. Там почти не было места: все было занято едой.

– Не знаю, почему все думают, что лазанья как-то поможет матери, которая потеряла ребенка, – пробормотала она. – Это все не помещается в мой холодильник. Возьмите, пожалуйста, что-нибудь с собой.

– Как вы? – спросила я.

– Как я? Ну-у-у… думаю… как минимум, копы говорят, теперь есть ясность, да? Они мне это постоянно твердят. Но не о такой ясности я мечтала. Я надеялась, что моя дочь вернется. Я хочу ее обнять. Я хочу смотреть, как она занимается серфингом на пляже. Я хочу везти ее на соревнования в эти выходные в Северную Каролину.

Я вздохнула:

– Это ужасно тяжело. Даже представить не могу.

Дженна взяла с холодильника фотографию Софи и посмотрела на нее.

– Это ее первое занятие серфингом. Первая попытка. Посмотрите на ее лицо. Она была так счастлива! С тех пор она не выходила из воды. Она просто жила этим спортом. Он был для нее всем. Я хотела, чтобы ее мечта сбылась. Чтобы она смогла жить за счет любимого дела.

– Прекрасно вас понимаю, – сказала я. – Это так здорово, когда дети находят то, что им нравится. Хочется поощрять их. Наверное, все матери так делают.

– Но сейчас я думаю, что, возможно, допустила ошибку. Может быть, не надо было заставлять ее жить такой жизнью. Это было слишком рано. Надо было подождать. Может быть, тогда бы убийца и не выбрал ее. Она была слишком на виду, понимаете? Это опасно. То ее преследуют, то кому-то кажется, что он ее отец, то еще что-то в этом роде.

– Ее преследовали? – спросила я.

Дженна кивнула:

– В прошлом году. Один парень начал писать сообщения в ее профиль в соцсети. Ее страничка нужна для спонсоров, и веду ее я. Мы обнаружили, что этот парень был на соревнованиях и долго за ней наблюдал. На соревнованиях в Мельбурн-Бич он появился с цветами и подарил их Софи. На карточке была написана какая-то гадость насчет того, что он не может дождаться того момента, когда она станет его. Мы обратились в полицию. Он получил судебное предписание не приближаться к моей девочке.

– Его сейчас допрашивали? – спросила я.

– Очень на это надеюсь. Но мне ничего не рассказывают. Мне остается только сидеть здесь и ждать очередных плохих новостей. Не знаю, смогу ли выдержать еще, понимаете? Я просто хочу, чтобы его задержали и он больше не причинил никому зла.

– А кто он, этот преследователь? – поинтересовалась я.

– Думаю, он из Рокледжа. Самое жуткое то, что я видела его на очень многих соревнованиях. Он всегда подбадривал Софи и делал снимки, но я думала, что это просто один из фотографов. Их там всегда очень много. Я не понимала, что он фотографирует только мою дочь. Полицейские сказали, что у него весь компьютер был забит ее фотографиями. Они еще сказали, что для ребенка ее возраста довольно необычно быть такой знаменитостью и находиться в центре внимания публики. Вот тогда я и начала беспокоиться за нее.

Я кивнула, а потом заметила фотографию Софи с отцом, державшим доску для серфинга между ними.

– Расскажите про ее отца, – попросила я. – Я слышала, у вас с ним были проблемы при разводе…

Дженна усмехнулась:

– Не то слово. Этот паразит пытался забрать у меня половину денег Софи. Но это не мои деньги. Они ее. Я положила их на ее счет, чтобы она могла потом учиться в университете. Это была одна из причин, почему я с ним развелась. Он был одержим ее карьерой и тем, как сделать на этом деньги. Я пыталась объяснить ему, что у нашей дочери должно быть детство, но он был убежден, что ей нужно постоянно совершенствоваться, и прессовал ее. Он мог прибежать домой посреди дня и потащить ее заниматься серфингом, когда в океане были хоть малейшие волны, даже если у нее в это время гостили подруги или она делала уроки. Софи любила серфинг, поэтому не злилась на такие вещи, но он заставлял ее тренироваться часами и орал на нее, пока она не выполняла маневр правильно. Иногда она уставала так, что даже есть не могла, когда возвращалась домой после этих тренировок, а по ночам просыпалась от кошмаров: ей снилось, что она проиграла в финале. Она так боялась его разочаровать, что это стало плохо на ней сказываться. Он всегда орал на нее, когда она возвращалась с соревнований, где, как ему казалось, выступила недостаточно хорошо. Я не могла на него повлиять и в конце концов просто вышвырнула его вон. Этот дом купили для нас мои родители, так что я могла спокойно остаться здесь, а