Дочь Роксоланы. Наследие любви - Наталья Павлищева

– Нет!

На Рустема одновременно вскинули глаза и отец, и дочь. Что он себе позволяет?! Но паша остался невозмутим.

– Простите, Повелитель, но султанша не сдержится, и лошадь снова пострадает. Беда не в гибели лошади, а в том, что, замученная, она вас, султанша, возненавидит и рано или поздно сбросит из седла.

– Мне бояться Юлдуз? – осторожно спросила Михримах.

– Нет, но не издевайтесь над ней, это опасно.

– Михримах, Рустем-паша прав. Может, вообще не стоит брать с собой твою красавицу?

– Я дам вас другого, достойного коня, султанша, – примирительно предложил Рустем.

– Но мне нравится эта.

– К вашему возвращению, султанша, Юлдуз залечит ногу и встретит вас с радостью. Не бойтесь, кобыла еще совсем молода, она долго будет в силе. Для текинских лошадей лучший возраст 5–6 лет, а ей всего 2 года.

Михримах пришлось уступить, она отправилась в Эдирне на лошади, предложенной Рустемом. Это был жеребец не текинской породы, но тоже хорош.

Сулейман с удивлением рассказывал Роксолане, как Рустему удалось одержать победу над Михримах.

– Она разумна, Сулейман, просто нужно не уступать. Молодец Рустем-паша!

Рустему помогло еще то, что Михримах была готова уступить в этом, чтобы получить право ехать верхом рядом с братом. Она очень надеялась свести Мехмеда и Эсмехан и решила использовать время в пути, чтобы объяснить шехзаде, какова ее подруга.

Принцессе удалось отправиться в Эдирне с шехзаде, и по пути Михримах все уши прожужжала Мехмеду о том, как хороша собой, умна и ловка Эсмехан.

– Она и верхом ездит не хуже … – не стала говорить «меня», чтобы не лгать откровенно, оглянулась, желая указать на Баязида, но тот сидел в седле крепко, кивнула в сторону другого брата, – Селима. Но Эсмехан только учится. А что будет, когда научится?

– Ничего хорошего, – усмехнулся Мехмед.

– Почему?

– Что хорошего в том, что ты ездишь, как мужчина, или держишь в руках меч? Девушка должна быть нежной и покорной.

– Эсмехан нежная и покорная! Самая покорная из всех, кого я знаю! – бодро заявила Михримах, забыв, что только что утверждала обратное. – Девушку нужно просто влюбить в себя, тогда самая строптивая станет покорной!

Шехзаде рассмеялся.

– Ты-то откуда знаешь?

– Я? Знаю, и все тут.

Михримах совсем не устраивало то, что Мехмед уводил разговор в сторону. При этом она попросту забывала, что кроме Мехмеда есть сама Эсмехан, по-прежнему влюбленная в Мустафу. Принцесса решила, что Эсмехан должна влюбиться в ее брата, и шла напролом.

Но теперь она действовала не только по собственной инициативе.

Решающим оказался разговор с матерью, состоявшийся перед отъездом. Роксолана не удивилась.

– Михримах, это чья мысль – твоя или Мехмеда?

– Братец и не догадывается.

– Ну, положим, догадывается…

– Откуда вы знаете, матушка?

– Я уже говорила с ним об этом.

– Вы? Почему?

– На ком же шехзаде жениться, как не на дочери Великого визиря, каким только что стал Лютфи-паша?

– Валиде, отец Эсмехан Султан стал Великим визирем, потому что вы решили взять его дочь в жены Мехмеду или Эсмехан вдруг стала хороша из-за отца?

Роксолана усмехнулась, дочь быстро соображает, плохо, что не умеет держать язык за зубами, выдает свои мысли. Нужно научить ее думать молча.

– Конечно, главная проблема не в этом. Шах Султан очень хочется породниться с Махидевран. Если бы Мустафа не уехал в Манису, она постаралась бы сделать это. Сын Мустафы и Эсмехан будет дважды потомком Хайфсы Айше, тогда за Мустафой встанут все сестры султана. Этому нужно было помешать. Я дала понять Шах Султан, что буду рада, если ее дочь станет женой моего сына, и что настоящий наследник престола – Мехмед, именно он старший шехзаде, рожденный, когда ваш отец уже был султаном. Шах Султан одобрила мое предложение.

– А как же Мустафа?

– Ты о троне или об Эсмехан?

– Об Эсмехан. Она влюблена в Мустафу.

– Я знаю. – Глаза Роксоланы смотрели спокойно и твердо. – Но мне совсем ни к чему такой брак. Или ты считаешь, что Мехмед хуже?

– Нет-нет, что вы! Напротив, я не могла понять, почему она предпочитает Мустафу, когда рядом Мехмед!

– Вот и помоги подруге понять, что твой брат лучше, чтобы и мысли выбросила о Мустафе.

Михримах вдруг сообразила:

– Валиде, это вы сделали так, чтобы праздник состоялся в Эдирне, а шехзаде Мустафа вернулся в Манису?

– Разве так хуже?

– Нет… Но как же Повелитель?

– Это было не так сложно. Я просто напомнила, что тянуть с праздником обрезания Баязида уже нельзя, его женить скоро и что в Стамбуле просто нет подходящего места, пока не забыты события, связанные с ипподромом, казнью Ибрагима-паши и смертью Хатидже Султан.

Михримах смотрела на мать и думала о том, кто же в действительности управляет империей. Нет, Роксолана не вмешивалась в военные дела султана, но нити всех остальных крепко держала в своих маленьких ручках.

Дочь возвращалась к себе, пытаясь осознать величие своей матери. Вот как должна поступать мудрая женщина; султанша даже в Эдирне не едет, отговорившись недугом, но, лишь поняв опасность объединения сестер Повелителя со своей многолетней соперницей, повернула все так ловко, что никто ни о чем не догадался.

Да, самое удобное место для праздников в Стамбуле – ипподром, там проводили свои гуляния еще византийцы, там же состоялись свадьба Хатидже и Ибрагима, праздник обрезания Мустафы, Мехмеда и Селима и еще многое другое.

Во время бунта янычар дворец Ибрагима-паши на площади был сожжен, Хатидже тогда с трудом удалось бежать; потом его восстановили, но после казни Ибрагима-паши огромное здание практически пустовало. А в прошлом году умерла и Хатидже Султан. Как-то неловко устраивать большой праздник там, вот Роксолана и намекнула, что его можно перенести в Эдирне…

Все выглядело так, словно это почти каприз самого Повелителя, и завертелось, закрутилось…

Михримах обещала матери повлиять на подругу, а пока старалась влиять на брата. Ее болтовня так надоела Мехмеду, что тот огрызнулся:

– Эсмехан на тебя плохо влияет!

– Почему?

– Никогда раньше не слышал, чтобы ты столько болтала. Я знаю, что в Эдирне должен жениться на твоей Эсмехан, и сделаю это, успокойся.

– Ты?! Ты все знал?

– Михримах, – изумился Мехмед, – я, по-твоему, глуп, что ли?

– И как ты?..

– Какая разница – Эсмехан или кто-то другой? Надеюсь, она не столь болтлива. Передай ей, что я не люблю разговорчивых.

Михримах обиделась и до конца пути ехала практически молча.

– Эй, ты обиделась? Не сердись, просто сначала валиде, потом отец, теперь ты вот… Женюсь я на вашей Эсмехан, женюсь.

Михримах стало очень обидно за Эсмехан.

– Еще выйдет ли она за тебя замуж!

Мехмед рассмеялся.

– Куда она денется?

Принцесса фыркнула.

– Зря я не помогла Эсмехан сбежать с Мустафой.

– Что?!

Михримах брала досада. Она-то считала, что устраивает жизнь брату, старалась, а оказалось, что все сделано без нее, и сам Мехмед совершенно равнодушен к происходящему.

– Неужели тебе все равно, на ком тебя женят?

Шехзаде рассмеялся.

– Знаешь в чем отличие меня от тебя? Ты можешь ездить верхом в мужском седле, владеть мечом и стрелять из лука, даже ходить в мужской одежде, но ты не можешь взять себе второго мужа, а я могу иметь четыре жены и сотню наложниц. Эсмехан или другая… какая разница, все равно, встретив любимую женщину, я, как отец, просто возьму ее в свой гарем. Успокойся, твоя подруга будет моей женой. Она влюблена в Мустафу? Неважно, я не люблю ее. Мы квиты.

Михримах просто задохнулась, глядя вслед уходившему брату. Ах ты ж!

Как доехала до Эдирне и не помнила, но первой метнулась к Эсмехан.

Еще в Стамбуле, а потом с дороги Михримах внушала и внушала подруге, что та должна следить за собой и быть готовой к их приезду. Зато теперь, увидев красивую веселую Эсмехан, буквально потащила ее прочь.

– Не смей встречать шехзаде!

Та перепугалась.

– Ты что Михримах?!

– Зачем тебе этот надутый индюк?

– Кто надутый индюк?

– Мой братец Мехмед, кто же еще?!

Эсмехан оглянулась вокруг, опасаясь, что их услышат.

– Михримах, что с тобой? Ты все время внушала мне, что лучше Мехмеда никого на свете нет, а теперь говоришь такое.

Принцесса устало опустилась на диван.

– Ты знаешь, что тебя хотят выдать замуж за Мехмеда?

– Знаю. Ты против? Но почему?

– И давно ты знаешь?

– Давно, из Стамбула. Я думала, что ты из-за этого стараешься.

– И почему Мустафа уехал, тоже знаешь?

– Догадываюсь. Но он все равно не любит меня, и не полюбил бы.

Михримах сидела обессиленная, опустошенная. Она так старалась, а все оказалось давно решенным без нее. Вот это, пожалуй, было самым обидным.

– Михримах, мне нужно идти. Валиде приказала, чтобы я встретила шехзаде.

У принцессы внутри все закипело.