Закон ракушки - Лариса Андреевна Романовская

тест поставили. Он вчера не выдержал, спросил:

— Ну ты же сама решила ехать. Чего ты теперь рыдаешь?

— Вот поэтому. Раз я сама решила, значит, вся ответственность на мне.

Витя вчера не понял.

* * *

— Вы идите, я потом.

Лёха и Ярик ушли вместе, хотя им было в разные стороны.

Витя смотрел на втоптанные пивные пробки. Потом на царапины на столе. Одни были просто так, а другие — буквами в ругательствах.

В Витиной папке для технологии лежали ножницы. Тупые, но ничего. Они по кромке стола нормально резали.

«ВИТЯ»

«МОСКВА»

«ВИКТОР С»

Он резал вторую букву в своей фамилии, когда позвонила мама.

* * *

— Алло?

— Вить, ты где? На Зелёной площадке? У Лёхи?

— А чего?

— Ты можешь скорее домой?

Он бежал и думал: вдруг мама сейчас скажет: «Витя, я договорилась с папой. Мы никуда не поедем».

Ну вдруг?

Два билета в одну сторону

Они лежали на полу. На том самом месте, куда Витя вчера их бросил. Он мог встать с дивана и выкинуть билеты в форточку. Или порвать их на мелкие клочки. Это бы ничего не изменило.

Потому что настоящие билеты — не бумажные, а электронные. Они в мамином ноутбуке, в компьютерах аэропорта, в мобильнике. Их не отменить. Витя улетит из Москвы через пять дней. Не через три месяца, как ему обещали, а почти прямо сейчас. Он даже последнюю четверть не доучится. Мама сказала, что оценки и так поставят. И вообще, какая разница, что там за оценки. Маме стало всё равно.

Вот из-за этого они вчера и поругались. Сильно.

Витя не хотел вспоминать. И просыпаться тоже не хотел.

— Да? — сказала за дверью мама. — Приезжайте, конечно. А она не очень большая? У нас только два чемодана.

И стало ещё хуже.

Витя смотрел теперь не на потолок, а в стену. Сбоку, за письменным столом, стояли его ящики с игрушками. Лего, биониклы, черепашки-ниндзя, шарики от киндеров, детальки и фигурки всякие…

Мама сказала, что игрушки приедут потом, в контейнере. Или не приедут. Витя теперь не понимал, когда ему врут, а когда говорят правду. И когда он сам врёт.

* * *

У Лёхи тридцать первого мая день рождения. Он Витю позвал. Витя пообещал прийти. И соврал. А двадцать четвертого выпускной. У Витиного класса, не у него самого.

— Все пойдут, а я — нет. Мам, ты знаешь, как мне обидно?

Мама, наверное, не знала. Витя ей вчера несколько раз и про выпускной повторил, и про Лёхин день рождения. Когда вслух говоришь, ещё обиднее, но при этом легче.

— Мам, ты слышишь? У Лёхи — день рождения, а у нашего класса — выпускной. Ну?

А мама вдруг ладонью по столу.

— Да отстань ты от меня! Я же в Штатах никем буду! Я же из-за тебя еду!

Билеты тогда лежали на столе. От маминого удара они вздрогнули.

* * *

Потом он играл в планшет до скольки хотел. Они с мамой не разговаривали. Она только сказала, что котлеты в микроволновке и чтобы он игрушки разобрал. Немного игрушек можно взять в самолёт. Они поедут в ручной клади. В школьном рюкзаке.

Витя ничего не сказал. Вот совсем ничего.

С папой он тоже не разговаривал.

Папа ему написал: «Я тебе дрон купил». И прислал фото коробки.

Папа этот дрон обещал привезти в Москву. И чтобы запускать всем вместе: с Лёхой, с Яриком, с Серым. У них в парке, на Яузе. Не в Америке!

Витя поставил смайл, который в петле повесился.

* * *

— Дом пять, корпус два. У нас во дворе три дома номер пять. Наш, первый и третий. Они одинаковые. Наш подъезд — напротив помойки. Вы на помойку ориентируйтесь!

Мама говорила по телефону очень громко. Специально стояла под Витиной дверью и говорила.

А потом попрощалась с кем-то и к нему стукнулась:

— Вить! Ты встаёшь или дальше спать будешь? Нам сейчас посылку привезут.

Витя не знал, что за посылка. Зачем папа сейчас что-то шлёт, если они к нему сами прилетят скоро?

Дверь приоткрылась:

— Ну, ты встаёшь?

Витя посмотрел на ящики с игрушками. Там было вперемешку важное, не очень и то, из чего он вырос. Наверное, из всего.

— Мать! Где у нас пакеты для мусора?

* * *

Он вынес на кухню прозрачный чёрный мешок. Там были кубики, куски мозаики, обломки фигурок и деталек, остатки картонного замка, недоделанная модель яхты, старые тетрадки, фантики и тряпичный зверь с глазами из пуговиц. Витя и мама сшили его в первом классе для проекта «Экологическая игрушка из мусора». Зверя звали Тяпа, раньше он был папиной перчаткой. Папа тогда улетел в Америку первый раз.

— Вот, — громко сказал Витя. — Это всё надо выкинуть. А остальное — отправляй, пожалуйста, своим контейнером.

Мама поправила очки и сказала очень тихо:

— Хорошо. Я выкину.

Взяла мешок и пошла в коридор переобуваться.

Кубик съехал. Тяпины лапы прижались к чёрному полиэтилену, сплющились.

Мама медленно-медленно искала вторую босоножку. Витя отвернулся, стал смотреть на часы микроволновки. Вчера было пять дней и четырнадцать часов. А сейчас — четыре дня и двадцать часов. Суббота, воскресенье, понедельник, вторник и среда.

Вдруг заорал домофон. Мама сразу в него сказала:

— От лифта налево до упора. Красная дверь.

Она потащила мешок с мусором обратно на кухню. Запихала под раковину.

— Кто там? — спросил Витя. Так, как раньше.

И мама, тоже как раньше, ответила:

— Друзья папиного коллеги. Они нам тоже возили, надо взять.

— Я тогда к себе.

Витя вытащил из холодильника йогурт, взял ложку и пошёл прятаться. И мама, как обычно, спросила:

— Тебе чаю принести?

Витя ответил:

— Ага, с бутербродом.

Он вошёл в свою комнату. А там на полу — билеты.

Витя знал, что они не совсем настоящие. Но всё равно их порвал. Как будто он ещё мог всё изменить.

Другой глобус

Они пришли в школу к середине второго урока.

Витя был без формы, будто у него начались каникулы. Раньше всех в школе.

Охранница удивилась, но Витя вытащил свой пропуск и прошёл через турникет. У мамы в кармане сразу эсэмэска звякнула. Мама её не стала читать. Достала паспорт. Показала охраннице, та записала маму в журнал. Так бывает перед родительским собранием. Обычное дело. Но Витя и мама пришли забирать документы. Поэтому обычное стало странным.

Словно они не в школу входили, а в другую страну. Пересекали