Мистер Морг - Роберт Рик МакКаммон

— Не думаю, что он из тех, кого можно найти, — последовал ответ. — Он сам вас находит.

Уже почти совсем стемнело. Мэтью смотрел, как Башкан утрамбовывает землю лопатой: он хорошо делал свою работу, никуда не спешил. Потом Башкан вернулся к повозке, достал оттуда деревянное надгробие и вогнал его в землю, от души ударив по нему два раза киянкой. Убрав инструменты, Башкан отнес один фонарь в церковь, а Мэтью сидел и размышлял, может ли человек достичь когда-либо дна в том зле, которое творит.

Башкан вернулся, катя свою тележку с гробом, на котором стоял фонарь. Он с легкостью втолкнул гроб в повозку сзади. Потом отвез тележку обратно в церковь для следующего раза, а придя назад, открыл крышку и посмотрел в лицо вдове Форд, как будто решая, нельзя ли тут чем-нибудь поживиться. При свете фонаря Мэтью увидел, что неживое, бычье лицо Башкана лишено какого бы то ни было выражения. И даже тени любопытства. Башкан явно был дока в этом деле; его дурные манеры даже позволили ему зевнуть в лицо вдове, прежде чем он захлопнул крышку. Для приличия он прихватил с собой старое, потрепанное серое одеяло и накрыл им гроб. Затем снял перчатки и бросил их вглубь повозки, надел плащ и повесил два фонаря на крючки по обе стороны от сиденья возницы. Лошади, готовые тронуться, громко заржали и стали переступать с ноги на ногу.

Башкан развернул повозку и поехал обратно, к главной дороге. Мэтью вышел из своего укрытия и, стараясь двигаться как можно быстрее и незаметнее, направился через луг к своей лошади. Сев на нее, он посмотрел сквозь деревья, стоявшие на другом краю луга, в сторону дома миссис Лавджой. Света в окнах не было.

Он поворотил лошадь, по мерцанию фонарей приметил повозку Башкана и пустился в погоню, впрочем не торопясь, потому что Башкан сам не спешил попасть в свой пункт назначения.

У Мэтью времени тоже было предостаточно. Он не выпускал фонари из виду и ехал за Башканом под тем же звездным небом, что давешней ночью в лесу смотрело на Ларк, Фейт и Странника. Он продолжал чувствовать себя стрелой Странника, пущенной сквозь тьму сюда. Может быть, ему потребуется время, чтобы попасть в цель, но он в нее попадет. Он продолжал стараться — ради Ларк.

С тех пор как он оказался в Филадельфии, ужасные события в домах Бертона и Линдсеев снились ему в кошмарах каждую ночь. Наверное, еще много ночей он будет просыпаться от них в холодном поту. Так и должно быть: он не может легко забыть то, что там произошло. Это часть его покаяния.

Но одно не давало ему покоя и напоминало о себе и средь бела дня, и в кромешной тьме — стеклянные шарики брата Ларк, которые он видел на столе и на полу в комнате, где произошло убийство, и которые потом катились по полу водяной мельницы. Кто бросил их тогда в окно?

В призраков Мэтью не верил. Ну, то есть, вообще-то, верил — например, в то, что в доме номер семь по Стоун-стрит обитают неупокоенные души двух торговцев кофе, убивших там друг друга. Он мог объяснять себе, что эти стуки и глухие удары вызваны оседанием голландских камней в английскую землю, но довольно часто у него было ощущение, что за ним наблюдают, или он слышал тихий смешок или краешком глаза видел тень, пробежавшую там, где тени быть не должно. В таких призраков он верил, но чья неупокоенная душа швырнула горсть шариков в окно водяной мельницы?

Он думал об этом, пусть и не хотел думать — потому что ответа не было. Он убеждал себя, что на самом деле в окно влетели вовсе не стекляшки погибшего мальчика, которые увидел его разгоряченный и измученный болью мозг, а просто какие-то камешки. Какой-нибудь проходивший мимо парнишка с фермы услышал крики дерущихся, заглянул в окно и бросил туда несколько камешков, чтобы один человек не убил другого. А затем, пока Морг бушевал и ярился, мальчишка сбежал.

Но почему этот парнишка нигде больше не объявился? Почему не пошел за констеблем? Почему за все время пребывания Мэтью в Хоорнбеке никакой мальчишка не появился там и не рассказал, что произошло?

Призрак? Но шарики были совсем не призрачные. Упав на пол, они довольно громко стучали, а один больно ударил его в шею. Или же это все-таки были просто камешки?

Мэтью решил так: сделав свои дела здесь и сообщив местному констеблю, что умершие гости миссис Лавджой не попадают в свои могилы, он вернется на водяную мельницу посмотреть, лежат ли там на полу эти шарики — или камешки. Но сперва нужно покончить с сегодняшним делом, а миссис Лавджой должна объяснить, как в ее ловушке для воров оказались спрятанные сокровища Морга. Миссис Лавджой? Миссис Таак?

Какое отношение хозяйка «Райского уголка» имеет к королеве острых колбасок?

Он вспомнил, что сказала Опал о перце, который выращивают в их теплице: «Мизз Лавджой этими перцами гостей кормит. В молотом виде их во всю жратву сует, извините за выражение. Даже соком перечным их утром, днем и вечером поит».

Мэтью смотрел на фонари, покачивавшиеся далеко впереди вместе с повозкой.

«А есть ли в могилах вообще кто-нибудь?» — спрашивала Опал.

Перед его мысленным взором возник образ Хадсона Грейтхауса, сидящего у Салли Алмонд и поедающего за завтраком колбаски миссис Таак. «Ух, дерет так дерет!» — сказал тогда он, вытирая со лба пот салфеткой.

А Эвелин Шелтон сказала: «Они у нас только несколько дней в месяц бывают, так что, если хотите попробовать, поторопитесь заказать!»

— Полегче, полегче, — прошептал Мэтью своей лошади, хотя это он сам вздрогнул оттого, что ему на затылок вдруг как будто легла холодная рука.

Он гнал от себя мысль, только что пришедшую ему в голову. Отказывался впускать ее внутрь. Закрыл книгу на этом месте. Захлопнул