Любовные прикосновения - Джоанна Кингсли

Лари устроилась на эту работу, которая позволит ей скопить денег, а днем она будет свободна и может продолжать ходить на собеседования в фирмы, занимающиеся оформлением интерьеров. В качестве дополнительных преимуществ была приятная обстановка и возможность питаться в кабаре. Шесть вечеров в неделю на маленькой сцене выступали подающие надежду исполнители в стиле «кантри» и комик. Их музыка и непочтительный юмор приводили в восторг хиппи. Так что на самом деле кабаре было отнюдь не «концом», а поистине золотым началом для таких звезд, как Боб Дилан, Джуди Коллинз, Ричард Прайор, Карли Саймон и Вуди Аллен, которые выходили там на подмостки в шестидесятых годах.

Обслуживающий персонал большинства кафе в Гринвич-Виллидж мечтал о том дне, когда им удастся проложить себе путь к более привлекательной работе. Днем они учились балету, посещали прослушивания актеров или предлагали себя в качестве моделей. Лари продолжала искать работу, связанную с дизайном интерьеров, но вскоре все возможности были исчерпаны.

Официантки советовали ей попытаться устроиться где-нибудь в другом месте. Одна девушка, которая уже начинала делать успехи в качестве модели, предложила познакомить ее с агентами и фотографами.

– С таким лицом и фигурой, как у тебя, Лари, ты сможешь зарабатывать сотни долларов в час, если поправишься.

– Деньга – это хорошо, – ответила Лари. – Но мне хотелось бы делать что-нибудь более интересное, чем стоять перед камерой, как живая статуя.

– А ты думаешь, вешать занавески, выбирать мебель и ковры интереснее?

Лари было трудно объяснить то особое чувство удовлетворения, которое она испытывала, соединяя вместе элементы дома и создавая сцены, на которых реальным, живым людям предстояло играть пьесу своей жизни.

Во время работы в кабаре у Лари появился новый друг Хэп Дэнби, чернокожий комик с грустным лицом и отвисшим подбородком, как у гончей. Выступления Дэнби состояли из скетчей, основу которых составляли сцены из его собственной тяжелой жизни. Сын двух наркоманов, в детстве он убегал из дома и прогуливал уроки, воровал автомобили, учился в исправительной школе, женился и развелся, когда ему было восемнадцать лет… Потом полностью исправился и стал физиотерапевтом в госпитале для ветеранов. Как объяснял Хэп в своих выступлениях, он бросил эту работу, чтобы играть комедийные сцепки, потому что его природное краснобайство заставляло его пациентов падать со смеху, «а вы ведь знаете, как нехорошо – заставлять людей падать на пол, когда предполагается, что ты должен помочь им снова начать ходить!» Изменяя голос, он изображал отца-наркомана, товарищей по исправительной школе, сварливую мать своей шестнадцатилетней жены. Хэп талантливо их копировал, и вызывал у публики заслуженные аплодисменты.

Дружба Лари с Хэпом началась однажды поздно вечером, после работы, на автобусной остановке. Он возвращался к себе домой, в Гарлем, а Лари – в центр города. Они беседовали, пока она не вышла из автобуса. После этого Хэп всегда ждал Лари, чтобы проводить, потому что по выходным клуб закрывался в четыре часа утра – и он беспокоился за ее безопасность. Эта поездки в автобусе привели к долгим беседам в клубе в нерабочие часы.

Несмотря на всю разницу между ними, белая девушка, выросшая в привилегированном мире, и чернокожий мужчина, с трудом прокладывавший себе дорогу из гетто, признали, что их связывает много общего: оба они были изгоями – без дома, без корней. Хэп Дэнби был хорошим резонатором для Лари, когда она говорила о своих разрушенных мечтах, хотя ему пришлось признать, что он ничего не смыслит в оформлении интерьеров.

– В таких местах, где я жил, «интерьер» был самый скверный, – говорил он. – Чистая простыня поверх матраса на полу была для меня настоящей роскошью.

Лари была изумлена, когда узнала от Хэпа, что несмотря на успех у публики, свидетельницей которого она была, он все еще ищет свою «нишу». Ему было за тридцать, он исполнял комедийные сценки в течение шеста лет, однако выступления в Гринвич-Виллидж все еще оставались его единственными регулярными контрактами. В остальное время он сводил концы с концами, давая представления в малоизвестных клубах или на концертах для курящих мужчин. Проблема, как он объяснил, заключалась в том, что его комедии основывались на реальной жизни чернокожего в Америке – вот почему они включали в себя наркоманию, преступления, развод подростков. Хэп признался, что, заставляя людей смеяться над серьезными проблемами, он на самом деле хочет помочь им понять эти страдания, а не отмахиваться от них.

Хэп сказал как-то Лари:

– По-моему, я перешел от физиотерапии для нескольких калек к определенному виду душевной терапии для всех остальных людей. Мы все искалечены, все в какой-то степени слепые и душевнобольные, когда дело касается таких вещей, как раса, религия и политика.

Но какой успех ни имели его выступления перед нью-йоркскими хиппи, доступ к более широкой аудитории ему был закрыт.

– Мне говорят, что народ не хочет слышать, как чернокожий рассказывает о своем пребывании в исправительной школе или как он помогал матери избавиться от пристрастия к наркотикам.

И все же Хэп не хотел менять содержание скетчей. Ведь они основаны на правде, а правда рано или поздно должна победить, считал он.

– Когда я добьюсь успеха, Лари, у меня будет дом больше той исправительной школы, куда они меня сунули… И я приглашу тебя оформить его!

Лари охватили противоречивые чувства, когда выступления Хэпа в клубе прекратились и она узнала, что он уехал в Калифорнию. Ведь именно он заставил ее смеяться и дал ей надежду, в последнее время она нуждалась в том, и в другом.

Проходили месяцы, пока снова не наступило лето. Однажды в июне, в воскресенье, в семь часов утра ее пробудил от сна звонок в парадную дверь. Она побрела к домофону.

– Кто там? – раздраженно спросила Лари, поскольку вернулась с работы только в пять часов утра.

– Это Доми, Лари. Прости меня, что…

Лари моментально нажала на кнопку, отпирая входную дверь. Схватив халат, она выбежала из квартиры и помчалась вниз по лестнице, чтобы встретить подругу Доми уже дошла до первой лестничной площадки – с маленьким чемоданчиком в одной руке и футляром с гитарой в другой.

– Ты приехала! – воскликнула Лари и тут же бросилась обнимать ее.

В открытке, которую Лари получила от Доми несколько недель назад, говорилось, что на лето она вернется в Ньюпорт вместе с семьей Пеласко. Хотя Лари много раз приглашала ее к себе в Нью-Йорк, Доми каждый раз уезжала на какой-нибудь новый курорт по прихоти своего хозяина.

Взяв у подруги чемодан, Лари повела ее вверх по лестнице.