Любовные прикосновения - Джоанна Кингсли

– А почему ты думаешь, что тут нужно сделать это окно? Какую ткань ты предполагаешь использовать вот здесь?

Она слушала ответы Лари и не вступала с ней в дискуссию.

– Конечно, это не мой стиль! – заключила Хейли, просмотрев всю пачку эскизов. – Слишком современно. Слишком много геометрии и мало поэзии! Откровенно говоря, мне не хотелось бы, чтобы мое имя связывали с этой работой. Это повредило бы моей репутации.

– Но клиентка была очень довольна! – не удержалась Лари.

Она подавила в себе желание добавить, что на самом деле репутация Флауэр только выиграла бы, если бы она отошла от своего традиционного стиля и проявила себя многогранной, способной генерировать новые идеи.

– Естественно, заказчица была довольна, ведь она думала, что все это исходит от меня! – надменно произнесла Флауэр. – Вот еще одна причина твоих интриг: баронесса фон Мекк хотела, чтобы интерьер ее дома оформлял не кто иной, как Флауэр Хейли. Думаешь, ей было бы приятно узнать, что за свои деньги она получила всего-навсего дешевую подделку? О Боже, да это тоже самое, что сбывать фальшивые деньги!

Лари было оскорбительно слышать, как ее поступки сравнивают с уголовным преступлением, но она промолчала. Флауэр положила всю жизнь на то, чтобы завоевать репутацию дизайнера высокого класса, поэтому не было ничего удивительного в том, что она пришла в такую ярость, узнав об обмане своей служащей.

Флауэр отшвырнула от себя пачку эскизов.

– Как бы разочарована я ни была в тебе, Ларейна, я очень рада, что узнала правду. Ну что ж, очень хорошо, а теперь я отпускаю тебя!

Отпускает ее! В этой фразе звучала какая-то зловещая предрешенность.

– Правильно ли я поняла вас, что вы отпускаете меня… навсегда?

– В данный момент – нет. Возвращайся за свой чертежный стол. Я дам тебе знать о моем решении в конце недели!

Лари как раз выходила из кабинета Флауэр, когда одна из секретарш взяла телефонную трубку, а потом спросила через открытую дверь:

– Мисс Хейли, звонит баронесса фон Мекк! Вы ответите на этот звонок?

Лари остановилась на полпути, чтобы послушать.

– Разумеется, – отозвалась Флауэр, тут же перейдя на самый сердечный тон. – Немедленно соедините меня с ней!

В пятницу, когда Лари пришла на работу, на ее чертежном столе лежал конверт. В конверте был чек – ее заработная плата за неделю – и записка, написанная характерным красивым почерком Флауэр:

«Я полностью полагаюсь на два качества у тех людей, которые окружают меня: вкус и ответственность. Ваш обман в интересах мистера Даниели выявил отсутствие обоих этих качеств, и теперь я не знаю, когда смогу оправиться от такого потрясения. Учитывая сложившуюся ситуацию, для нас обеих будет лучше, если вы поищете себе работу в другом месте».

Прочитав записку, Лари почувствовала Тошноту. Ее взгляд снова и снова блуждал по строчкам, и она не могла до конца поверить, что ее уволили. Но суровый, бескомпромиссный тон записки не оставлял сомнений в том, что любое обращение к Флауэр будет бесполезным.

Лари заметила, какая тишина окружает ее, и оторвала взгляд от записки. Она увидела, что другие девушки в комнате пристально смотрят на нее, изучая ее реакцию. Очевидно, они уже знали о решении старухи.

– Не беспокойтесь, у меня все будет в порядке! – вызывающе заявила она.

Стараясь сохранить самообладание и не выдать своих переживаний, Лари очистила свой стол и покинула здание фирмы.

Слезы разочарования и огорчения хлынули у нее из глаз, как только она оказалась в своей квартире. Лари опустилась на пол в гостиной, разгладила записку, которую до этого смяла и сунула в карман, и прочитала ее еще раз. Глаза не отрывались от одного слова, которое ей было труднее всего вынести: «отсутствие».

Внезапно она почувствовала, что это, может быть, и есть итог всей ее жизни. Ее постигла неудача… как не удалось ей сохранить любовь своего отца, как не удалось отыскать Кат, как не удалось найти в своем сердце место для хорошего, надежного человека, который был бы рядом и помог бы в трудную минуту. Ей и в самом деле больше всего не хватало здравого смысла. Она не смогла справиться с глупым влечением к авантюристу, и это разрушило ее надежды.

И разве не такое же в точности безрассудство погубило и ее мать?

ГЛАВА 28

Сразу же после того, как Лари потеряла место, она обратилась в поисках работы в другие солидные фирмы, занимающиеся оформлением интерьеров. С ней беседовали, просматривали ее эскизы и хотели принять на работу. Но после проверки ее рекомендаций их интерес к ней немедленно угасал.

После того, как это случилось в четвертый раз, Лари позвонила особе, с которой она общалась, и потребовала подробных объяснений.

– Все очень просто, дорогая. Мисс Хейли сообщила, что не может рекомендовать вас, – последовал ответ.

– А вас это удивляет? Я ведь откровенно рассказала вам о том, что была уволена.

– Но вы объяснили, что это произошло из-за несходства темпераментов и из-за того, что вы проявили нетерпение, стремясь к самостоятельной работе над проектом. Такое я еще могла бы допустить, мисс Данн. Творческие люди нередко искрятся, если их потереть друг о друга. Но мисс Хейли указала на вашу неискренность. Это уже совсем другое дело. Мы не можем допустить, чтобы в нашей фирме работал человек, не заслуживающий доверия.

Проходили месяцы, а ей все никак не удавалось устроиться на работу. Когда Лари приехала в Ньюпорт на Рождество, Анита настаивала, чтобы она осталась там. Но это было бы бегством, а не решением проблемы. Лари ответила, что если она и уедет куда-нибудь прежде, чем ей удастся начать свой творческий путь, то только для того, чтобы разыскать мать и установить, кто в действительности является ее отцом. Однако кроме дипломатических препонов перед ней актуально стояла финансовая проблема. Денег, которые она получала в качестве пособия по безработице, и скудных сбережений едва хватало на то, чтобы покрыть расходы на аренду квартиры и на самые насущные потребности. При этом она была полна решимости не обращаться за помощью к Аните, и тем более к Джину.

Однажды зимним вечером Лари посетила студию в центре города, где жила ее бывшая соседка по квартире в годы учебы в Школе дизайна, Джилл Ласкер. Знания, полученные Джилл в области изобразительного искусства, позволили ей успешно работать в рекламном бизнесе. После визита Лари увидела, что в окне одного из кабаре в Гринвич-Виллидж, носившего название «Горький конец», висит объявление: «Требуется официантка».

Лари устроилась на эту работу, которая позволит ей скопить денег, а днем она будет свободна и может продолжать ходить на собеседования в фирмы, занимающиеся оформлением интерьеров. В качестве дополнительных преимуществ была приятная обстановка и возможность питаться в кабаре. Шесть вечеров в неделю на маленькой сцене выступали подающие надежду исполнители в стиле «кантри» и комик. Их музыка и непочтительный юмор приводили в восторг хиппи. Так что на самом деле кабаре было отнюдь не «концом», а поистине золотым началом для таких звезд, как Боб Дилан, Джуди Коллинз, Ричард Прайор, Карли Саймон и Вуди Аллен, которые выходили там на подмостки в шестидесятых годах.