Власть и прогресс - Саймон Джонсон

чтобы судить о направлении прогресса и о том будущем, которое сулят нашему обществу эти технологии. Не нужно быть ни IT-инвестором, ни венчурным капиталистом, чтобы понимать: IT-предприниматели и венчурные капиталисты должны нести ответственность за то, как используются их изобретения.

Выбор направления развития технологий должен входить в список критериев, по которому инвесторы оценивают компании и их работу. Крупные инвесторы могут требовать отчета в том, что делают новые технологии: автоматизируют труд – или создают новые задачи, следят за рабочими – или помогают им, как влияют на политическое сознание, каковы вообще их последствия для общества. Неверно, что инвесторам стоит об этом беспокоиться лишь ради прибылей. Сословное общество с тонким слоем элиты и исчезающим средним классом – плохая основа и для благосостояния, и для демократии. Однако вполне возможно создавать цифровые технологии, полезные для человека и повышающие производительность; так что, вкладывая средства в технологии, помогающие людям, инвесторы помогут и себе.

Как и во времена прогрессистских реформ, и в случае с энергетическим сектором, новый нарратив в области цифровых технологий критически важен для выстраивания противодействующих сил. Подобный нарратив и давление общества могут побудить хотя бы некоторых из числа принимающих решения к более ответственному поведению. Например, в главе восьмой мы видели, что для выпускников бизнес-школ характерно стремление к урезанию зарплат и экономии на сотрудниках – видимо, под влиянием доктрины Фридмана, утверждающей, что единственная цель и ответственность бизнеса состоит в получении прибыли. Мощный новый нарратив о всеобщем благосостоянии может стать противовесом, который повлияет на приоритеты некоторых менеджеров и даже, возможно, сможет изменить парадигму, господствующую в бизнес-школах. Схожим образом, даже если на нынешних IT-магнатов он не окажет большого влияния, быть может, сможет повлиять на десятки тысяч талантливых молодых людей, мечтающих работать в IT-секторе.

Еще более важно, что эти усилия помогут сформулировать и поддержать политические решения, необходимые для перенаправления развития технологий. Как мы уже объяснили в главе девятой, цифровые технологии могут не вытеснять, а дополнять человека и помогать ему следующими способами:

● улучшать производительность труда на текущей работе;

● создавать новые задачи и способствовать их выполнению с помощью машинного интеллекта, дополняющего возможности человека;

● предоставлять человеку полезную информацию для облегчения принятия решений;

● создавать новые платформы, на которых смогут взаимодействовать носители различных навыков и потребностей.

Например, цифровые и ИИ-технологии могут повышать эффективность обучения, предоставляя новые инструменты и информацию преподавателям. Могут определять в реальном времени сильные и слабые стороны каждого ученика, создавая возможность индивидуализированного обучения и массу новых задач для учителей. Могут создавать платформы для продуктивного общения учителей и повышения их квалификации. Схожие перспективы, как мы уже писали, открываются в здравоохранении, производстве, индустрии развлечений.

Такой подход, предлагающий дополнять сотрудников, а не вытеснять их и пытаться исключить из производства, более вероятен там, где признается разнообразие и ценность человеческих навыков, основанных на ситуационной и социальной сторонах человеческого интеллекта. Однако столь разнообразные задачи требуют диверсификации инновационных стратегий, едва ли достижимой, когда будущее высоких технологий определяет лишь горстка крупных фирм.

Разнообразие инновационных стратегий важно еще и потому, что автоматизация не является абсолютным злом. Технологии, заменяющие людей в производственных задачах машинами и алгоритмами, стары, как само производство, – и, несомненно, останутся частью нашей жизни и в будущем. Схожим образом и сбор данных не плох сам по себе: он становится несовместим с процветанием и демократическим управлением, лишь когда сосредотачивается в руках безответственных компаний и правительств, использующих эти данные для контроля над людьми. Проблема в несбалансированном портфолио инноваций, в котором автоматика и слежка стоят на первом месте, а о создании новых задач и возможностей для работников никто и не вспоминает. Перенаправление технологий не предполагает запрета на автоматизацию или на сбор данных, но оно должно поощрять технологии, помогающие людям и дополняющие человеческие способности.

Для достижения этой цели обществу и государству придется работать вместе. Ключевым фактором, как и в случаях успешных реформ в прошлом, станет давление гражданского общества. Очень важны (как и в случае с электроэнергией) регуляции и поощрения, исходящие от государства. Однако правительство не может стать нервным центром инноваций: создавать алгоритмы и выходить на рынок с новыми продуктами – не дело бюрократов. От него требуется создать верный институциональный контекст и поощрения; при поддержке конструктивного нарратива все это побудит частный сектор отойти от повальной увлеченности автоматизацией и слежкой и перейти к более человеко-ориентированным технологиям.

Центральный вопрос здесь в том, будет ли какая-то польза от усилий по перенаправлению развития на Западе, если Китай продолжит вкладываться в автоматизацию и слежку. Ответ: скорее всего, да. В большинстве передовых технологий Китай пока следует за Западом, так что усилия США и Европы окажут большое влияние и на развитие технологий во всем мире. Как и в случае энергетических инноваций, кардинальное изменение направления на Западе заставит и китайских инвесторов двинуться следом.

Но как взрастить противодействующие силы, способные повлиять на путь развития технологий будущего и поддержать благотворные для общества изменения? На этот вопрос мы сейчас постараемся ответить.

Выстраивание противодействующих сил

Невозможно придать технологиям новое направление, не выстроив заново противодействующие силы. А для этого необходимо опираться на организации гражданского общества, которые собирают людей вокруг общих проблем и культивируют навыки самоуправления и политического действия.

Организация рабочих. С начала индустриальной эпохи противодействующие силы выступают в первую очередь в форме профессиональных союзов. Профсоюзы – ключевой инструмент рабочих в борьбе за то, чтобы наниматели делились с ними получаемой прибылью. На тех предприятиях, где у рабочих есть активные и эффективные организации (в форме профсоюзов или рабочих советов, как в Германии), с рабочими советуются при принятии технологических и организационных решений – и временами им удается успешно противостоять излишней автоматизации.

В дни своего расцвета профсоюзы были успешны, поскольку формировали у своих членов связь друг с другом, создавали чувство товарищества между людьми, работающими вместе и выполняющими схожие задачи. Их сотрудничество строилось в первую очередь на общих экономических интересах, прежде всего связанных с улучшением условий труда и повышением зарплат. Но ставили они перед собой и политические цели, также увязанные с убеждениями и интересами их членов, – например, всеобщее право голоса.

В наши дни успешный профсоюз едва ли смог бы действовать в таком же формате. Труд в наше время сильно диверсифицировался, предприятий, где сотни людей каждый день собираются в одном месте, стало намного меньше – соответственно, труднее достичь чувства товарищества. С ростом числа «белых воротничков» и сотрудников с высшим образованием более разнообразными стали и их экономические интересы. «Синие воротнички», трудящиеся на производстве, сейчас составляют очень небольшую долю рабочей